Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Это довольно странный повод.

— Зато книга не пытается доказать нашу версию любой ценой.

Она показала.

В обеих системах стояла одна дата.

Последний представитель умер без детей.

Земля перешла в общий фонд.

Никаких поздних гостей с этой фамилией в «Старом Пороге».

— Значит, записи расходятся не всегда, — сказал Торвейн.

— Именно.

— Тогда можно сравнить закономерность.

Сайвера посмотрела на него.

— Вот теперь ты говоришь как человек, с которым я могу работать.

— Высокая честь.

— Не привыкай.

Они продолжили.

Ближе к рассвету Сайвера поняла, что больше не различает строчки.

— Всё.

Торвейн поднял голову.

— Что?

— Если я сейчас прочитаю ещё одну фамилию, завтра запишу её в меню.

— Значит, спим.

— Через…

— Нет.

Она прищурилась.

— Ты опять распоряжаешься?

— Предлагаю.

— Очень приказным голосом.

— У меня голос такой.

— Удобно.

Торвейн встал.

— Мы нашли достаточно, чтобы утром начать правильно. Остальное никуда не денется.

Сайвера хотела возразить.

Не стала.

Он был прав, и особенно раздражало именно это.

Перед тем как уйти, она заметила на самой верхней полке тонкую книгу без корешковой надписи.

— Подай.

Торвейн посмотрел вверх.

— Ты только что сказала «всё».

— Я передумала.

— Сайвера.

— Подай.

Он снял книгу.

Переплёт оказался светлее остальных. Внутри не было родовых таблиц.

На первой странице стояли два слова:

«Порядок Порога».

Сайвера замерла.

— Сон отменяется, — сказала она.

Торвейн закрыл глаза.

— Разумеется.

Они всё-таки не прочитали книгу целиком.

Торвейн добился этого, просто сел напротив и через четверть часа перестал отвечать на вопросы.

Сайвера подняла глаза.

— Ты уснул?

— Нет.

— Ты молчишь.

— Если продолжу участвовать, ты не уйдёшь отсюда до утра.

— Уже утро.

— Именно.

Он встал, забрал книгу из-под её ладони и положил обратно.

Сайвера возмущённо посмотрела.

— Ты только что нарушил правило не брать без спроса.

— Запиши штраф.

— Запишу.

— После сна.

— Невыносимый человек.

— Мы уже обсуждали.

И почему-то от этих слов стало тепло.

Не настолько, чтобы забыть прошлое.

Но достаточно, чтобы она не стала спорить дальше.

Иврей ждал их возле каменной двери после завтрака.

С книгой заказов.

— Зачем тебе это? — спросила Сайвера.

— Записывать.

— Что?

— Важное.

Тесса стояла рядом с половиной жетона на шее.

Руэн держал Ави за руку.

— Она обещала не трогать книги, — сообщил он.

— Я обещала одну не трогать.

— Ави.

— Что?

Сайвера посмотрела на девочку.

— Внизу ты трогаешь только Руэна.

Ави подумала.

— А дядю Тора?

— Если он разрешит.

— Разрешаю, — сказал Торвейн.

— Тогда его тоже.

— Очень хорошо.

Сайвера открыла каменную дверь.

На этот раз дети вошли в архив спокойнее.

Иврей сразу потребовал Вейрнов.

Сайвера нашла нужную страницу и показала запись о его деде.

Мальчик читал медленно.

Губы едва заметно двигались.

Потом он спросил:

— Это он?

— Имя совпадает. Место совпадает. И написано, что он сам приходил сюда.

— После того, как нас закрыли?

— Через четыре года.

Иврей долго смотрел на строчку.

— Значит, он знал, что книга в городе врёт.

— Возможно.

— Почему тогда не исправил?

Сайвера не знала.

— Может быть, пытался.

— А если не пытался?

— Тогда нужно спросить у него, когда найдём.

Мальчик поднял голову.

— Вы думаете, он жив?

— Я не знаю.

Не самая добрая фраза.

Зато честная.

Иврей кивнул.

Он уже умел ценить честное «не знаю» больше красивого обещания.

Тессе показали Вельранов.

Она сразу нашла знакомый знак рода.

Три ветки над кругом.

— Вот мастерская, — сказала девочка.

На полях действительно стояла пометка о ремесленном дворе возле старого карьера.

— А я где?

— Тебя здесь нет.

Тесса замерла.

Сайвера тут же добавила:

— Последняя запись сделана раньше твоего рождения.

Девочка посмотрела на дату.

— Значит, книга тоже не знает меня.

— Эта — не знает.

— Тогда какая разница между ней и городской?

Сайвера присела рядом, чтобы не говорить сверху вниз.

— Эта не утверждает, что тебя нет. Она просто заканчивается раньше.

Тесса нахмурилась.

— Это разное?

— Очень.

Она коснулась пальцем последней записи.

— Смотри. Здесь написано, что к тому времени у Вельранов было несколько ветвей. В городском реестре через несколько лет осталась только одна. Чтобы объявить род прекращённым, кто-то должен был объяснить, куда делись остальные.

— И не объяснил.

— Пока мы такого объяснения не нашли.

Тесса подумала.

— Значит, надо искать.

— Да.

— Хорошо.

Вот и вся реакция.

Двенадцать лет.

Слишком много взрослого в некоторых вопросах и совершенно детская прямота в других.

Руэн подошёл к книге Эрвейнов сам.

Когда Сайвера показала имя двоюродного деда, он сразу узнал его.

— Это он.

— Уверен?

— Так звали его отца. И место то же.

— Здесь он записан младшей ветвью.

Руэн быстро прочитал родственные линии.

— Поэтому они сказали, что он не может быть главой?

— Кто?

— Люди с печатями. Дед кричал, что после смерти моего отца он старший в семье. А они сказали, что такой ветви нет в реестре и он вообще не считается родичем по земле.

Торвейн, стоявший у другой полки, медленно обернулся.

— Ты раньше этого не говорил.

Руэн сразу напрягся.

— Не спрашивал.

Торвейн не стал возражать.

— Верно.

Подросток удивлённо посмотрел на него.

Сайвера запомнила.

— Значит, они знали, что он заявляет право, — сказала она.

— Конечно знали. Он им это в лицо говорил.

— А потом его увели.

— Да.

Сайвера обменялась взглядом с Торвейном.

Вот это уже было больше, чем ошибочная сводка.

Кто-то приехал в дом Эрвейнов, увидел живого человека, заявлявшего родственное право, и всё равно продолжил действовать по документу об отсутствии наследников.

— Ты помнишь лица? — спросила Сайвера.

— Двоих.

— Потом опишешь. Не сейчас.

Руэн кивнул.

Ави тем временем обнаружила, что на одной из полок лежит очень толстый слой пыли.

Она провела пальцем.

Руэн увидел.

— Ави.

— Я только пыль.

— Ты обещала не трогать.

— Книгу не трогаю.

— Сайвера сказала…

— Она сказала трогать тебя.

И приложила пыльный палец к его рукаву.

Руэн закрыл глаза.

Торвейн отвернулся.

Плечи подозрительно дрогнули.

— Не смей, — предупредил Руэн.

— Я ничего, — сказал Торвейн.

— Вы смеётесь.