Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Сайвера шла рядом до самого двора.

Когда колёса Миртиной телеги впервые за десятки лет выкатились из леса прямо за конюшней «Старого Порога», Иврей закричал так громко, что Фрайна испуганно подняла голову.

— Приехала!

— Я вижу, — сказала Сайвера.

— По нашей дороге!

— Пока она не наша.

Торвейн вышел из леса следом.

Без серебряного обруча.

Сайвера посмотрела на него.

— Не наша, — повторила она.

Он понял.

— И хорошо.

Она ожидала хотя бы небольшой усмешки.

Но Торвейн сказал серьёзно:

— Если она перестанет быть ничьей, возможно, снова закроется.

Сайвера посмотрела на старую линию камней.

— Думаешь, именно так работает?

— Не знаю.

Она улыбнулась.

— Мне всё больше нравится, как часто ты теперь это говоришь.

— А мне всё меньше.

— Полезно.

Он вернулся за знаком только после того, как последняя повозка прошла.

К вечеру во дворе стояли уже три телеги.

Вторая принадлежала мельнику.

Он сам не приехал, но отправил мешки муки и записку, в которой сообщал, что если нижний путь действительно остаётся проезжим, поставки можно возобновить на прежних условиях.

Третья телега оказалась торговой.

Люди ехали от фермы Мирты к северной части округа, увидели свежую дорогу и решили проверить, куда она ведёт.

Привела она их прямо к вывеске:

«СТАРЫЙ ПОРОГ»

«КОМНАТЫ. ГОРЯЧАЯ ЕДА. КОНЮШНЯ»

Иврей записал два заказа.

Потом ещё три.

Тесса приготовила комнаты.

Руэн помог разгрузить муку.

Ави сидела возле стойки и каждому новому гостю сообщала:

— Мы открыли тайную дорогу.

Сайвера поправляла:

— Старую.

— Она была тайная.

— Просто заросшая.

— Дядю Тора не пускала.

Торвейн, переносивший мешок, остановился.

— А вот это можно не рассказывать всем подряд.

— Почему?

— Потому что…

Он задумался.

Сайвера с удовольствием ждала.

— Потому что это длинная история.

— Я могу рассказать.

— Не сомневаюсь.

Первый вечер после двух пустых дней оказался шумным.

Не таким, как во время осеннего торга.

Но достаточно живым.

Достаточно, чтобы кухня снова работала до позднего часа, а книга Иврея перестала выглядеть оскорбительно пустой.

Сайвера поставила перед последним гостем ужин и вернулась к стойке.

В ящике звякнули монеты.

Совсем недавно этот звук казался ей просто приятным.

Сегодня — почти победой.

Не над Даймором лично.

Она пока не знала, что именно он хотел получить от всей своей схемы и насколько далеко был готов зайти.

Но один его расчёт уже не сработал.

Предупреждение осталось висеть у старого моста.

Торговцы всё ещё могли бояться той дороги.

Только теперь у «Старого Порога» появилась другая.

Та, которую нельзя было закрыть одной подписью Попечительства.

— Довольна? — спросил Торвейн.

Он стоял с другой стороны стойки.

Сайвера посмотрела на полный наполовину зал.

— Очень.

— Даже не скрываешь.

— Зачем?

— Обычно ты находишь повод сказать, что всё могло быть лучше.

— Могло.

— Вот.

— Двенадцатая комната всё ещё закрыта.

Торвейн рассмеялся.

— Я знал.

Сайвера улыбнулась.

Потом заметила на его запястье серебряный обруч.

Он снова надел его после выхода с дороги.

В трактире знак не мешал.

Но теперь Сайвера уже не могла смотреть на него так же.

Раньше этот обруч был частью Торвейна настолько привычной, что она почти не замечала. Символ того, кем он являлся.

Сегодня он сам снял его и оставил на камне.

Не потерял власть.

Не отказался от обязанностей.

Просто признал место, где его право командовать должно было закончиться.

Когда-то Сайвера хотела именно этого от него в их браке и не умела объяснить.

Не чтобы он перестал быть Альфой.

Чтобы иногда рядом с ней переставал считать, что Альфа должен решать первым.

— Что? — спросил Торвейн.

Она поняла, что опять слишком долго смотрит.

— Думаю.

— Опасное занятие.

— Для тебя — возможно.

— О чём?

Сайвера немного помолчала.

— Сегодня ты мог приказать расчистить дорогу.

— Мог.

— Мог отменить предупреждение.

— Мог попробовать.

— Мог прислать припасы.

— Да.

— Но не сделал.

Торвейн прислонился к стойке.

— Ты просила не делать.

— Раньше тебя это не всегда останавливало.

— Раньше я был хуже обучен.

Она улыбнулась.

— И дорога тебя сегодня тоже кое-чему научила.

Он посмотрел на серебряный обруч.

— Очень унизительно, когда древняя тропа объясняет тебе границы власти понятнее, чем Совет.

— Не волнуйся. Я никому не скажу.

Из-за соседнего стола донёсся голос Ави:

— А я скажу!

Торвейн закрыл глаза.

Сайвера рассмеялась.

— Уже поздно.

— Я начинаю понимать, зачем Альфам раньше требовались закрытые Советы.

— Чтобы прятаться от шестилетних девочек?

— Именно.

Руэн подошёл и забрал со стойки пустой поднос.

— Я пытался.

— И?

— Она сказала, что правда должна быть известна.

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Этому она тоже у тебя научилась?

— Надеюсь.

Он ничего не ответил.

Но взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.

Сайвера отвернулась первой.

Ещё не потому, что хотела отдалиться.

Просто не знала, что делать с теплом, которое постепенно возвращалось туда, где несколько недель была одна злость.

Прощением оно не было.

До доверия тоже оставалось далеко.

Но, пожалуй, впервые ей не хотелось немедленно защищаться от самой мысли, что между ними может существовать что-то кроме прошлого.

Трактир закрыли поздно.

Тесса проверила комнаты.

Иврей пересчитал выручку.

Руэн проводил Ави наверх, хотя та уверяла, что совсем не устала, и зевала на каждом втором слове.

Мирта уехала ещё до темноты, пообещав снова приехать утром по старому пути.

Сайвера осталась в общем зале с Торвейном.

На столе лежала бабушкина карта.

— Надо сделать копию, — сказал он.

— Сделаю.

— Две.

Сайвера подняла бровь.

— Начинаешь понимать мою любовь к копиям?

— После последних недель я готов копировать даже меню.

Она развернула карту.

Теперь старая дорога больше не выглядела выцветшей линией из прошлого.

Она снова существовала.

Сайвера провела пальцем от фермы Мирты к ручью, потом через два каменных столба к трактиру.

— Здесь странно.

Торвейн наклонился.

— Где?

— Возле дома.

— Что именно?

Сайвера поднесла лампу ближе.

На дневном свету она уже видела этот маленький значок, но тогда всё внимание было приковано к дороге.

Под рисунком трактира бабушка поставила ещё один символ Порога.

Не рядом.

Ниже.

От него короткая линия уходила под прямоугольник здания.

— Подвал? — спросил Торвейн.

— У меня нет подвала.

— Ты уверена?

Сайвера посмотрела на него.