Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Здравствуйте. Вы кто? – строго спрашивает она.

– Я Мэтт, бабушка. Нельзя тебе тут оставаться, – протягиваю руку, но бабушка отстраняется. – Я отведу тебя домой.

– Не знаю я никакого Мэтта, – качает она головой. – Оставьте меня, я жду одного человека.

Решительно запахивает кардиган и складывает руки на груди. Пытаюсь найти убедительные слова, ни в коем случае не принуждать ее, но тревога давит на сердце, мыслить ясно не получается.

– Роуз, – пробую позвать ее по имени, – нам надо идти, ты дрожишь от холода, ну же, Роуз.

Беру ее за руку, однако она выдергивает пальцы и отодвигается:

– Не смейте меня трогать! Я здесь прекрасно себя чувствую. Говорю же, я жду одного человека, он обещал прийти и никогда меня не обманывал.

Чувствую, как пальцы Грейс легонько ложатся мне на плечо.

– Мэтью, не надо заставлять. Позвони в клинику, что мы ее нашли, а я пока за ней пригляжу.

Сдаюсь и делаю так, как она советует. Грейс садится рядом с бабушкой на скамейку и рассматривает апсиду, а я между тем звоню Мелоди и говорю, что тревога отменяется.

– На редкость красивая церковь, – слышу голос Грейс. – Вы часто сюда ходите?

– Каждое воскресенье, – уверенно отвечает бабушка, поправляя волосы и приветливо кивая. – Сегодня особенный день.

– Правда? – Грейс смотрит на нее с любопытством. – Извините за нескромность, но мне ужасно интересно. Моя мама говорит, что я везде сую свой нос.

Вопреки всем ожиданиям, бабушка улыбается:

– Дети и должны его всюду совать, иначе как они познают мир?

– Тоже правда.

– В общем, сегодня я выхожу замуж, – признается бабушка с лучезарной улыбкой.

– Значит, вы ждете Пола?

Меня трогает то, что Грейс запомнила дедушкино имя, хотя вечером я упоминул его лишь раз. Все очень банально, но у меня становится тепло на душе. Мы целый месяц собачились, а теперь Грейс Митчелл знает обо мне больше, чем самые близкие старые друзья.

– Вы знаете Пола? – удивленно спрашивает бабушка.

– Да, мисс Роуз. Честно говоря, это он меня сюда послал.

На лицо бабушки набегает тень отчаяния.

– Значит, он не придет? Он обещал, что мы встретимся здесь, а он никогда не лжет. – Ее глаза наполняются слезами.

Я уже собираюсь вмешаться, но Грейс берет ее за руку:

– Нет-нет, Пол вам не соврал, он попросил меня передать сообщение. Сегодня он, увы, не сможет прийти, но очень сильно вас любит и думает о вас все время, утром и вечером, вы – утешение его дней.

От ее деликатности и выбранных ею слов у меня в горле застревает комок.

– Но мы должны были сегодня пожениться. – Бабушка смахивает слезы.

– Вы уже сочетались с ним браком, Роуз, раз и навсегда. – Грейс улыбается ей. – Ничто вас теперь не разлучит, – шепчет она, словно поверяя важный секрет. – Это ли не счастье? Множество людей за всю жизнь так и не встречают подобную любовь.

Бабушка успокоенно кивает.

– Вот не припомню я, кто ты, деточка. – Она смотрит на Грейс без тени страха или недоверия, как смотрит на меня, не узнавая.

– Меня зовут Грейс Митчелл, очень рада с вами познакомиться.

– Чашечку чая, Грейс?

– С удовольствием, – улыбается та. – Знаю поблизости местечко, где его отлично готовят.

Бабушка встает, опираясь на ее руку. Замечает меня, и ее лицо светлеет.

– И ты тут, Мэтти? Эта прекрасная девушка твоя подруга? – Она переводит взгляд с меня на Грейс.

– Да, бабушка. Грейс – моя подруга.

Снимаю куртку и набрасываю на ее худенькие плечи.

Выйдя из церкви, вызываю такси. Усадив бабушку, мы с Грейс забираемся внутрь, и все, что я могу сказать, – это спасибо, зато от всего сердца. Грейс кивает, наши руки соприкасаются из-за тесноты и не разделяются до тех пор, пока такси не останавливается перед «Домом милосердия Паркера».

Глава 24

ГРЕЙС

– Иди домой. Я держал тебя в заложниках почти сутки, не хотелось бы, чтобы ты подала на меня иск о похищении.

– Говард, я не жаловалась на твои притеснения и злоупотребления властью, когда училась в колледже, – теперь-то что говорить?

Мы сидим на диване в гостиной дома престарелых и ждем, когда медсестры помогут бабушке умыться и одеться. Остальные старики завтракают, читают газеты или смотрят утренние новости, благодушно слушая об ущербе, который причинила городу непогода.

Между мной и Мэттом опустилась завеса стеснительности – возможно, потому, что дневной свет ясно показал, насколько глупо мы вели себя ночью.

– Здорово ты с ней справилась, – замечает он. – Откуда ты знала, что́ говорить?

Пожимаю плечами, потому что стыжусь правды:

– Чистая импровизация.

– Я всегда видел, когда ты хлопала ушами на моих лекциях или была совершенно не готова к тесту. Так что я знаю, когда ты врешь, Митчелл. – Мэтью пристально смотрит на меня.

– Я подумала о моих родителях, – выпаливаю я. – Доволен?

– Как-то это расплывчато и туманно. Поконкретней, пожалуйста.

– Что тут конкретнее? Они вместе тридцать шесть лет, из них почти тридцать пять в браке. Я представила, что чувствовала бы мать, если бы потеряла и память, и папу. Сколько бы детей у нее ни было, он – ее точка отсчета, опора и центр притяжения. И наоборот.

Мэтью пораженно смотрит на меня:

– А я-то думал, что лучше смерть, чем этот лимб. Наверное, я жесток.

– Вовсе нет. То, что мы пережили, наши мысли и воспоминания делают нас теми, кто мы есть… Без нашей памяти жизнь – размытое пятно без контуров.

– Довольно цинично.

– Можешь опровергнуть?

Он молча качает головой. Появляется Роуз в синем спортивном костюме, и Мэтью спешит к ней. Я продолжаю сидеть на диване.

– Позавтракаешь, бабушка?

Та кивает и ищет глазами меня:

– Мы же с тобой условились выпить по чашечке чая?

Она не забыла.

– Английский или с лимоном? – спрашиваю я и иду за ней к столу.

На каком-то длинном сервировочном столике, похожем на больничный, а оттого грустном, замечаю чайник и все остальное для завтрака.

– Английский, с молоком и сахаром.

– Отлично, мисс Роуз, – улыбаюсь я ей, а Мэтью удивленно таращится на меня, словно не понимая, какого черта я тут беседую с больной старухой.

– Благодарю. Запамятовала твое имя… – бормочет Роуз и хмурится, пытаясь поймать ускользающую мысль.

– Грейс, мэм.

– Верно, Грейс! Ты чудесная девушка. В бурако, случайно, не играешь? Мы с друзьями не доиграли партию, но моя партнерша Мара до сих пор храпит. – Роуз смеется.

Мэтью смотрит на меня, ожидая, что я откажусь. Мне кажется, я буквально читаю его мысли: «Пожалуйста, выбери предлог повежливее, чтобы уйти». Но добрые глаза Роуз в