Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

любой огонь.

Я не успела даже вдохнуть как следует.

Потому что в этот самый момент метка на запястье вспыхнула так резко, что я вскрикнула.

Жар рванулся вверх по руке. По шее. По позвоночнику.

Комната качнулась.

Перед глазами — красный свет.

Камень.

Огонь.

И голос.

Женский. Чужой. Близкий.

До заката. Иначе поздно.

Я схватилась за подлокотник, почти падая вперед.

Рейнар мгновенно поднялся.

— Что?

Я с трудом подняла на него глаза.

— Это была она, — выдохнула. — Элея. Она сказала… до заката. Иначе поздно.

Лицо у него стало таким, что я сразу поняла: времени действительно больше нет.

И никакая сделка на одну ночь уже не выглядит теорией.

Потому что теперь выбор нужно будет сделать не когда-нибудь.

Сейчас.

Глава 22. Правда о первой жене

После слов Элеи тишина в комнате больше не была просто тишиной.

Она стала отсчетом.

До заката.

Иначе поздно.

Я сидела, все еще чувствуя остаточный жар в метке, а внутри уже не было ни колебаний, ни желания спорить ради самого спора. Страх остался. Куда бы он делся. Но поверх него легло что-то другое — жесткая ясность, которая приходит, когда вариантов больше нет и можно перестать притворяться, будто они были.

Рейнар смотрел на меня так, словно мысленно уже перебирал все двери этого дома, все ритуалы, все тайники, все ошибки, которые еще можно успеть исправить.

— Она говорила ясно? — спросил он.

— Да.

— Это был голос, не чувство?

— Голос. Очень четко. — Я сглотнула. — И спешка. Как будто она уже едва держится.

Он отвернулся.

Прошел к окну.

Остановился.

Я узнавала это движение тоже: не бегство, не уход, а попытка на секунду оказаться спиной к миру, чтобы решение сложилось без чужих лиц перед глазами.

— Тогда остается только один путь, — сказал он наконец.

— Красная комната.

— Да.

— И что именно мы там ищем?

Он повернулся ко мне.

— Не «что». Кого.

От этих слов по коже пошел холод.

Потому что теперь все стало еще прямее.

Не след. Не символ. Не архивную запись.

Кого.

— Лиару? — спросила я.

Он задержал взгляд на мне на секунду дольше обычного.

— Да.

Я медленно выдохнула.

— Значит, первая жена знала, как удержать остаток души. Или хотя бы пыталась.

— Иначе Элея не смогла бы дотянуться до тебя через дом так, как сделала это сейчас.

Логично.

Страшно.

И все равно логично.

Я встала.

Ноги уже не дрожали. Наверное, потому что тело наконец решило: усталость потом. Пока только движение.

— Тогда идем.

Он не двинулся.

— Подожди.

— Мы только что выяснили, что ждать уже поздно.

— Я не об этом.

Он подошел ближе и остановился передо мной так, будто собирался сказать что-то, чего не говорил никому очень давно.

— Есть вещь, которую ты должна знать до того, как мы вернемся в красную комнату.

Мне это заранее не понравилось.

— Что за вещь?

Тень прошла по его лицу. Не такая, как во время вспышек проклятия. Тяжелее. Человечнее.

— Правда о Лиаре.

Я замерла.

Конечно.

Если уж день решил окончательно меня добить, почему бы не сделать это красиво и по хронологии.

— Хорошо, — сказала тихо. — Говори.

Он не сел. Не отошел. Так и остался стоять напротив, будто понимал: если сейчас даст себе слишком много расстояния, не скажет вообще ничего.

— Лиара не была случайной женой, — начал он. — И не была такой же, как остальные, кого пытались провести через дом до тебя.

— Это я уже поняла.

— Нет. Не в этом смысле. — Он опустил взгляд на секунду, потом снова поднял. — Она пришла ко мне не как часть дворцовой схемы. По крайней мере, не сначала.

Я молчала.

— Ее выбрали по древнему праву одной из старых северных линий, — продолжил он. — Тогда еще считалось, что через такой брак можно стабилизировать мой дом и, возможно, ослабить проклятие. Лиара знала, за кого идет. Знала слухи. Знала, что со мной не все в порядке. И все равно согласилась.

— Почему?

Он усмехнулся безрадостно.

— Я много лет задавал себе тот же вопрос.

— И?

— Она сказала, что кто-то должен хотя бы раз зайти в этот дом не ради власти и не ради страха.

Слова ударили странно.

Тихо.

Очень глубоко.

Я поняла вдруг, почему даже имя Лиары в нем все еще звучит так, будто задевает живую ткань.

— Ты ей верил? — спросила я.

— Нет.

— А потом?

Он помолчал.

— Поздно.

В груди кольнуло.

Очень просто. Одно слово. А в нем — все: вина, время, недоверие, потеря.

— Что между вами было на самом деле? — спросила я.

Это был не самый удобный вопрос. И не самый умный, возможно. Но после всех этих дверей, проклятий, недосказанностей мне уже хотелось не красивой версии. Настоящей.

Рейнар ответил не сразу.

— Сначала ничего, — сказал он. — Я держал ее на расстоянии. Так же, как собирался держать и тебя. Отдельные комнаты. Отдельные крылья. Минимум касаний. Минимум близости. Я считал, что если не подпущу ее, она проживет дольше.

— Очень знакомая стратегия.

Он коротко посмотрел на меня.

— Да.

— И она, конечно, тебя за это обожала.

— Она меня не боялась достаточно, чтобы быть удобной.

Я не сдержала слабую, почти невольную улыбку.

— Теперь тоже звучит знакомо.

— Именно поэтому я и не рад схожести.

— Ложь.

Он проигнорировал это с тем самым достоинством, которое всегда особенно заметно, когда мужчинам нечего ответить.

Потом сказал:

— Лиара начала искать правду о доме раньше, чем я заметил. Выяснила