Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

надзором, а в нейтральной часовне между вашим домом и старым королевским трактом. С двумя твоими людьми, Арден. С одним моим магом и при открытой печати. До рассвета никакого завершения сцепки. Никаких ритуалов дома. Если после проверки станет ясно, что Элею уже не вытащить, леди возвращается сюда.

Я не успела ничего сказать.

Потому что Рейнар уже произнес:

— Нет.

Огромное, ледяное, окончательное нет.

Эйден чуть прищурился.

— Ты даже не дал ей решить.

— Потому что знаю тебя дольше, чем она. И знаю цену твоим «нейтральным» часовням.

— А ты предпочел бы просто дать дому сожрать остатки девчонки, которую сюда вели на убой?

В комнате стало холодно так резко, что я почти физически ощутила, как все вокруг сжалось.

Это был удар не в меня.

В него.

Очень точный.

Очень жестокий.

И вот тогда я увидела, как по лицу Рейнара проходит едва заметная тень истинного облика. Не внешне даже — внутренне. Как будто зверь под кожей поднял голову на голос чужой жестокости.

Плохо.

Очень плохо.

Я шагнула к нему ближе.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы он перевел взгляд с принца на меня.

— Нет, — сказала я тихо. — Не сейчас.

На секунду мне показалось, что он даже не услышал.

Потом — услышал.

Глаза стали чуть яснее.

Я повернулась к Эйдену.

— Уходи, — сказала.

Он моргнул.

— Что?

— Уходи. Сейчас. Прямо сейчас. И дай мне время подумать до заката. Если тебе действительно нужна не моя паника, а ответ, ты его получишь. Но не здесь. И не так.

— Леди…

— Уходи, — повторила я. — Или я решу, что спасение Элеи интересует тебя меньше, чем возможность вырвать меня из дома Арден руками.

Несколько секунд он молчал.

Потом медленно поднялся.

— Ты становишься еще интереснее, чем я ожидал, — произнес он.

— Ненавижу, когда мне это говорят.

— Я заметил.

Он посмотрел на Рейнара.

— До заката. Потом мое предложение изменится.

— Ты уже на тонкой грани, Эйден, — ответил Рейнар бесцветно. — Не советую проверять, насколько она тонкая.

Принц улыбнулся снова.

Но в этот раз в улыбке не было даже намека на тепло.

Он ушел.

Дверь закрылась.

И только после этого я поняла, что все это время дышала слишком быстро.

В комнате остались только мы вдвоем.

И тишина.

Очень нехорошая.

Рейнар не смотрел на меня.

Стоял у камина, упершись ладонью в полку, и молчал так, что мне стало тревожно сильнее, чем во время самого разговора.

— Скажи что-нибудь, — попросила я тихо.

Он не ответил.

Я подошла ближе.

— Рейнар.

— Он прав в одном, — сказал он вдруг. Голос звучал низко и слишком спокойно. — Если закат завершит признание, а Элея еще держится в теле, шансов вытащить ее станет почти не останется.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот оно.

Главное.

Не принц.

Не ревность.

Не сделка.

Элея.

— И ты все еще считаешь, что его предложение хуже дома? — спросила я.

Он повернулся.

Взгляд был таким тяжелым, что я едва удержалась, чтобы не сделать шаг назад.

— Я считаю, — произнес он, — что если ты уйдешь с ним на одну ночь, даже под клятвы, я не смогу гарантировать, что верну тебя обратно целой.

Тихо.

Без угрозы.

Но в этих словах было больше чувства, чем он, возможно, вообще собирался показывать.

Я подошла еще ближе.

— А если останусь здесь?

— Тогда я не знаю, сможем ли мы спасти ее.

Между нами повисла страшная правда.

Та самая, от которой уже не отшутишься.

Я медленно опустилась в кресло.

— Какая мерзкая развилка.

— Да.

— И ты знал, что день этим закончится.

— Не так.

— Но знал.

Он не стал отрицать.

И тогда я подняла на него глаза и спросила то, что, наверное, боялась спросить с той самой минуты, как принц произнес слово «сделка».

— Если бы выбор был только между мной и Элеей… ты кого бы спасал?

Тишина.

Он застыл.

На секунду я даже пожалела о вопросе.

Но уже поздно.

Слишком поздно.

Рейнар смотрел на меня долго.

Очень.

Потом медленно подошел.

Остановился передо мной.

— Не задавай мне такой вопрос, — сказал тихо.

— Почему?

— Потому что ответ мне не понравится, какой бы он ни был.

Честно.

Как всегда.

Я горько усмехнулась.

— Вот за это я тебя и ненавижу иногда.

— Только иногда?

— Не обольщайся.

Он опустился передо мной на одно колено.

Так, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне.

И вот это было уже совсем нечестно.

Потому что когда человек, которого весь мир считает чудовищем, смотрит на тебя снизу вверх так, будто сейчас скажет что-то важное и, возможно, опасное, сердце не должно реагировать так быстро.

Не должно.

— Послушай меня, — сказал он. — Я не отдам тебя Эйдену. Даже если он в чем-то прав. Но если есть другой способ вытащить Элею, я найду его до заката. Любой. Через дом. Через старый огонь. Через красную комнату. Через собственное проклятие, если придется. Но не через него.

Я замерла.

Потому что это уже не было просто решением хозяина дома.

Это было обещание.

Злое. Неровное. Опасное.

И чертовски личное.

— Почему? — спросила я почти шепотом.

Он смотрел на меня так, что внутри все становилось слишком тихо.

— Потому что одна ночь в его руках — слишком высокая цена.

Я сглотнула.

— Для кого?

И вот тут он все-таки сорвался не в ярость.

Хуже.

В честность.

— Для меня, — сказал он.

Слова ударили сильнее, чем