Ужасный - Грир Риверс

Здесь слишком много чертовых вопросов, но я надеюсь, что отснятый материал ответит хотя бы на один.

Мое сердцебиение учащается, когда моя система загружается, и каналы безопасности выводятся на стену экранов. Я нахожу камеры, которые показывают фасад и заднюю часть пекарни, а также прилегающие улицы. У меня скручивает живот при виде разбитой витрины пекарни. Улица устрашающе пуста, но я слышу приближающиеся сирены, так что это ненадолго.

Если бы Тони уже не умер, я бы пришел в ярость от того, как долго они тянут. Я не сомневаюсь, что если за этим действительно стоит Клаудио, то он имеет какое-то отношение к их задержке с помощью. И если он заказал убийство Тони, я собираюсь это выяснить.

Я прокручиваю запись назад во времени, пока не вижу машину стрелка.

В ней нет ничего особенного, кроме того факта, что у нее сильно тонированные стекла, и они настолько темные, что невозможно разглядеть водителя внутри. Мне придется улучшить отснятый материал, но пока я хочу ответить на другой вопрос.

Если это было из-за меня, то как, черт возьми, кто-то вообще узнал, что я был в пекарне? Я спрятал свой мотоцикл подальше и не помню, чтобы за мной следили. Конечно, я страдал от потери крови, но мне хотелось бы думать, что я заметил бы, что кто-то следует за мной.

Я прокручиваю отснятый материал назад, к прошлому вечеру, примерно в то время, когда, по-моему, я пришел в пекарню «Милая Тэлли». После просмотра видео задним ходом на десятикратной скорости в течение нескольких минут мне навстречу проносится черная машина, и я быстро замедляю видео. Я наклоняюсь вперед, чтобы прищуриться и посмотреть на экран, пока он проезжает вверх-вниз по Флит-стрит и дороге позади. Это кажется бесцельным — слоняться по дороге в поздний час, но никто просто так не разъезжает по этому району так поздно вечером в воскресенье, рассказывая мне все, что мне нужно знать. Они что-то ищут.

— Черт! — я хлопаю рукой по столу, прежде чем успеваю себя остановить. Моя ладонь пульсирует, но я не обращаю на это внимания, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь различимое в машине на каких-либо кадрах. Однако, как я ни стараюсь, я не могу разглядеть номерной знак или какую-либо отличительную черту. Я хочу вернуться к Тэлли как можно быстрее, а улучшение видео займет драгоценное время, которого у меня нет. Итак, вместо того, чтобы изучать транспортное средство, которое кто-то намеренно сделал невозможным для отслеживания, я начинаю искать себя. Если машина заметит меня и последует за мной до пекарни, я буду знать, что они охотились именно за мной.

Как по команде, я вкатываюсь на экран, покачиваясь на своем мотоцикле. Черт возьми, я шатаюсь. Это чудо, что я вообще добрался до Норт-Энда.

Добравшись до пекарни, я завожу мотоцикл в небольшой переулок между зданиями дальше по улице, затем спотыкаюсь о тротуар. Даже при ускоренной перемотке вперед мне требуется мучительно много времени, чтобы приблизиться к входной двери. Поблизости нет движущейся машины, поэтому я перематываю назад, чтобы посмотреть, не начал ли кто-нибудь преследовать меня, прежде чем подойти к пекарне.

Я снова нахожу его бродящим по улицам, но отвлекаюсь, когда он проезжает мимо женщины, спешащей по тротуару на улице за магазином «Милой Тэлли».

— Что за...

На ней низкие черные каблуки и длинный черный пуховик, но ее торопливая походка привлекает мое внимание. Ее голова опущена и поднимается только для того, чтобы украдкой взглянуть, как будто она боится, что за ней следят.

Я замедляю видео и внимательно смотрю. На каждом хорошо освещенном углу она прячется в тень, пряча голову подальше от света. Подальше от камер. Чем дольше я смотрю, тем сильнее неприятное чувство скручивается у меня в животе.

Когда она поднимает взгляд под нужным углом, в свете фонаря виднеется то же лицо, которое я видел ранее ночью, но не смог рассмотреть, потому что она прятала от меня голову. Структура лица другая, как будто на ней что-то надето, чтобы скрыть ее черты, но при ярком свете, падающем на нее, я точно знаю, кто это.

Дыхание в моих легких застывает.

Тэлли.

— Что ты задумала, vipera? — бормочу я.

Я пытаюсь вспомнить любую деталь, которую видел прошлой ночью, которая могла бы намекнуть на то, где она была до моего прихода или почему она отсутствовала так поздно и спешила домой. Моя память туманна, но из того, что я помню, она уже была в пижаме, с волосами, заплетенными в корону на голове.

Она добирается до входа в резиденцию, где наконец замедляет шаг, поднимает голову и откидывает капюшон.

Вот тут-то она и облажалась. На ней белая шляпка. Такую бы надела горничная викторианской эпохи. Такую моя мать предпочитает для прислуги. Как горничная, которая работала вчера вечером на воскресном ужине у Винчелли.

Та, у которой тряслись кулаки, когда моя мать командовала ею, как плохим домашним животным. Та, которая отступала каждый раз, когда я с ней разговаривал. Тот, кто предвидел мои потребности до того, как я их осознал.

Какого черта Тэлли была у моего дяди прошлой ночью? И какого черта она ничего не сказала, когда я пришел к ней позже?

Мой дядя выгнал Тэлли из столовой, так что я не знаю, как бы она отреагировала, если бы увидела, как меня пырнули ножом. Хотя я думал, что она была расстроена, когда мои кузены схватили меня. Но потом, когда ее nonni попросили зашить меня, она заколебалась. Так эмоции за ужином были всего лишь игрой? Зачем ей привлекать к себе внимание своим выступлением?

На мониторах Тэлли входит в заднюю дверь пекарни. Вскоре после этого приезжаю я на своем мотоцикле, и мне требуется целая вечность, чтобы добраться до главного входа. У нее было достаточно времени, чтобы переодеться и приготовиться ко сну. Тем временем черная машина разъезжает взад и вперед по улицам, все еще выискивая то, что они искали. По счастливой случайности, седан выезжает на улицу как раз в тот момент, когда nonni Тэлли заносит меня внутрь.

— Дерьмо.

Как только я оказываюсь внутри, машина набирает скорость и выезжает из Норт-Энда.

Они выслеживали меня, и я привел ублюдков прямо к Аморетти.

Это моя вина. Тони мертв из-за меня.

Боль, ярость и замешательство разрывают мою грудь, и я обмякаю от пустоты. Потребность в ответах выходит на передний план в моем сознании. Следующие несколько минут я трачу