Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

— Морвэйн.

— Да.

Старик дрожащей рукой попытался перекрестить грудь старым судебным знаком, но не смог из-за отсутствующих пальцев.

— Я видел вашу клятву, — прошептал он. — В ту ночь. Она была переписана.

Коридор будто провалился в тишину даже среди боя.

Артарион не двигался.

— Кем?

Старик перевёл взгляд на Элину.

— Женщиной из дома Рэйс. Не той, что умерла. Второй. С зелёными глазами. Рядом был Валериан.

Элина почувствовала, как пальцы сжались сами.

Селеста.

— Марта была жива? — спросила она.

Старик закрыл глаза.

— Жива. Но уже почти не стояла. Её держали за плечи. Она не хотела. Она говорила... говорила, что не отдаст дочь.

Элина перестала дышать.

Артарион положил руку на косяк. Дерево треснуло под пальцами.

— Копия где? — спросил Ренн резко, отбивая новый удар у дверей.

Старик закашлялся.

Мира уже была рядом, присела перед ним, приложила пальцы к шее.

— Быстро, дед. Куда спрятал?

Он попытался улыбнуться.

— Не дед... судейский писец Лорен Ив.

Имя само вернулось ему вместе с правом говорить.

— Где копия, Лорен? — спросила Элина.

— Белая книга... не любит воду. Нижний архив под сточной комнатой. Я положил лист в кожух трубы. Страница с подписью Валериана. И печатью Селесты.

Мира подняла голову.

— Он не дойдёт.

— Донесём, — сказал Ренн.

— Двери наверху уже перекрыты, — бросил Финн, выглянув из-за угла и тут же спрятавшись от болта. — Там много белых плащей. Очень много. Я бы даже сказал, неприлично много.

Артарион выпрямился.

— Тогда идём не вверх.

Ренн понял сразу.

— Архивный слив?

— Да.

Мира уставилась на них обоих.

— Это тот путь, который пахнет смертью, сыростью и древней бюрократией?

— Он самый, — ответил Ренн.

— Ненавижу, когда у нас есть план.

Элина посмотрела на старика Лорена. Потом на коридор, где освобождённые держались друг за друга, как люди, которые ещё не уверены, что выход существует. Потом на Артариона.

Он был бледен.

Слишком.

Но глаза его изменились.

Свидетель.

Копия.

Переписанная клятва.

Смерть Каэла, Марта, Селеста, Валериан — всё вдруг перестало быть туманом из догадок. Где-то в нижнем архиве лежал лист, способный доказать, что Пепельный дракон не предал брата.

Если они дойдут.

Если лист ещё там.

Если Валериан не успел закрыть все выходы.

В коридоре снова раздался глухой удар. Один из пепельных воинов упал на колено, но Ренн подхватил его за ворот и втянул назад.

— Решаем сейчас, — сказал он.

Элина взяла Лорена за руку.

Не за ту, где не хватало пальцев. За другую.

— Вы сможете показать?

Старик смотрел на неё мутными глазами.

— Если имя не забуду.

— Не забудете, — сказала она. — Мы будем повторять.

Он кивнул.

— Лорен Ив.

— Лорен Ив, — повторила Элина.

Сзади Ро сказала:

— Лорен Ив.

Потом Шай:

— Лорен Ив.

Потом остальные.

Имя пошло по коридору не эхом уже, а цепью живых голосов.

Лорен Ив.

Лорен Ив.

Лорен Ив.

Старик закрыл глаза, и по его лицу прошла первая за, возможно, долгие годы спокойная складка.

Артарион посмотрел на Элину.

— Ты понимаешь, что если эта копия существует, Валериан не выпустит нас отсюда живыми?

— Значит, пусть привыкает к разочарованиям.

Он почти улыбнулся.

— Ты сказала это как Мира.

— Не оскорбляй девочку, — отозвалась Мира. — Она пока ругается лучше тебя.

Ренн указал на боковой ход.

— В архив. Все, кто может идти, идут. Кто не может — его несут. Дети в середине. Элина...

— Я иду впереди с Лореном, — сказала она.

— Нет.

— Он знает путь.

— Ты едва стоишь.

— Он тоже.

Артарион шагнул рядом.

— Я с ней.

Мира застонала:

— Почему никто из вас не выбирает разумные места для смерти?

Элина посмотрела на неё.

— Потому что мы идём не умирать.

Лекарка фыркнула, но глаза её были тревожными.

— Все так говорят перед тем, как я достаю самую большую иглу.

Они двинулись вниз, в боковой проход за второй камерой.

За спиной оставалась Палата Белой книги, где судьи, наверное, уже поняли: нижние камеры больше не молчат. Впереди ждал архивный слив, копия переписанной клятвы и, возможно, первый настоящий удар по человеку с белым перстнем.

Элина шла рядом с Лореном, повторяя его имя тихо, чтобы он не потерял себя в сыром коридоре.

— Лорен Ив.

Старик отвечал через раз.

— Лорен Ив.

Артарион шёл по другую сторону, молча, с мечом в руке.

И впервые его молчание не было стеной.

Оно было местом, где собиралась буря.

Глава 18. Страница сто тринадцать

Архивный слив пах тем, что империя предпочитала не называть по имени.

Сыростью, старой бумагой, гнилой кожей переплётов, мышиным помётом, железом, плесенью и водой, которая слишком долго текла мимо чужих приговоров. Узкий ход уходил вниз под Палату Белой книги, туда, где чистые залы суда уже не могли притворяться, будто закон не имеет подвала.

Элина шла первой рядом с Лореном Ивом.

Старый писец держался за её рукав. Не за руку — за ткань, будто боялся, что прямое прикосновение к живому человеку окажется слишком тяжёлым после долгих лет камеры. Его пальцы были холодными, почти невесомыми. Иногда он спотыкался, иногда забывал дышать ровно, иногда вдруг останавливался и шептал:

— Лорен Ив.

Элина сразу отвечала:

— Лорен Ив.

И только после этого он снова делал шаг.

За ними шли Ро, Шай, Тавия, Мирос и остальные освобождённые. Их имена ещё держались в воздухе, не как заклятие, а как неровное дыхание людей, которым только что разрешили быть. Ренн распределил всех быстро: те, кто мог держать оружие, шли по краям; слабых поставили в середину; Финна отправили назад помогать Тиссе, и тот пытался выглядеть оскорблённым, хотя на самом деле дрожал от возбуждения и страха.

Артарион шёл справа от Элины.

Молча.

Каждый его шаг был слишком ровным. Элина уже знала эту ровность. Так человек идёт не потому, что ему легко, а потому, что любое неверное движение выдаст боль. В полутьме нижнего хода красный жар от его метки время от времени просачивался сквозь повязку. Слабый, почти незаметный. Но Элина видела.

Мира тоже.

Она шла позади Артариона и каждые несколько минут смотрела на него так, будто мысленно выбирала, какой костью удобнее стукнуть дракона по голове.

— Ещё десять поворотов, — прошептал Лорен.

— До архива? — спросила Элина.

Он заморгал.

— Нет. До места, где я вспомню, сколько поворотов осталось.

Ро тихо, неожиданно хрипло рассмеялась.

Смех её быстро оборвался, будто она сама испугалась звука. Но Шай посмотрел на неё снизу вверх с таким удивлением, что Ро слабо улыбнулась ещё раз.

Живые люди, подумала Элина, иногда возвращаются не через громкие обещания, а через смешную фразу в подземном