Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

Финн выдохнул.

— Исторический момент. Я ничего не испортил.

— Пока, — сказал Ренн.

Лорен запустил руку в сухой кожух трубы. На мгновение лицо его исказилось ужасом.

— Нет.

Элина похолодела.

— Что?

— Пусто.

Мир сузился до мокрой стены, тёмной трубы и старческой руки, шарящей в месте, где должна была лежать правда.

Лорен потянулся глубже. Слишком глубоко. Ренн удержал его за плечо, чтобы тот не сорвался в канал.

— Там было, — шептал старик. — Я сам положил. Кожаный свёрток. Запаянный воском. Страница сто тринадцать. Я помню. Лорен Ив помнит.

Элина присела рядом.

— Вы не ошиблись трубой?

Он посмотрел на неё с такой болью, что вопрос сразу стал жестоким.

— Нет. Здесь. Я считал скобы. Пять от поворота. Труба с трещиной. Здесь.

Артарион молчал.

Ренн смотрел в оба конца хода.

Четвёртый удар затвора прозвучал уже совсем близко. Вода в канале поднялась на палец.

Мира сжала челюсть.

— У нас нет времени искать весь слив.

Лорен продолжал шарить рукой в пустоте, будто мог нащупать прошлое, если будет достаточно отчаянным.

— Они нашли, — прошептал он. — Они нашли раньше.

Элина положила руку на край трубы.

Металл был холодный, мокрый, скользкий. Не старый документ. Не письмо матери. Не браслет. Просто труба, внутри которой когда-то лежал свёрток.

— Известная цена? — тихо спросила она.

Артарион сразу понял.

— Нет.

— Я спрашиваю не разрешения.

— Ты истощена.

— Известная цена.

Он посмотрел на Миру.

Мира зло сказала:

— Для неё: откат, кровь, потеря сознания, возможно, отрава в крови снова поднимется. Для тебя, если полезешь помогать, — не смей даже думать. Для всех нас: потеряем время и можем утонуть здесь вместе с правдой.

Элина кивнула.

— Неизвестное?

— Кто касался трубы после Лорена, — сказал Артарион. — Если там была печать Валериана, след может ударить.

— Хорошо.

— Ничего хорошего, — сказала Мира. — Но хотя бы спросила.

Элина прижала ладонь к трубе.

Никакого отклика.

Только холодный металл.

Она закрыла глаза и не стала искать документ. Документа больше не было. Она искала пустоту вокруг него. Как у второй двери. То, что осталось после забранного.

Внутри трубы было сухо. Когда-то. Лорен, моложе, с целыми пальцами, дрожал от страха, но не от старости. Он проталкивал кожаный свёрток глубже, чтобы его не нашёл обычный проверяющий. Воск пах мёдом и сургучом. Бумага внутри была сложена втрое. На первой строке — номер страницы. Сто тринадцать.

Потом темнота.

Годы.

Влага у края.

Крысиный писк.

Затем другая рука.

В перчатке.

Не судебная. Не архивная. Тонкая кожа, дорогая, с запахом розового масла и горьких трав.

Элина резко вдохнула.

Селеста.

Нет. Не совсем. Запах похож, но слабее. Женская рука меньше. Молодая. Дрожит. Перчатка надорвана у большого пальца. Кровь под ногтем.

Лиора.

Элина вцепилась второй рукой в трубу.

— Его забрала Лиора.

Артарион резко наклонился ближе.

— Уверена?

— Да. Она была здесь.

— Когда?

Элина пыталась удержать след.

Лиора проталкивает руку в трубу. Плачет без звука. В другой руке держит тонкий ключ. За спиной кто-то стоит? Нет. Она одна. Спешит. Дышит рвано. Браслет на запястье уже ранит кожу. Она достаёт свёрток, но не уносит его целиком. Разворачивает. Читает. Нет, пытается прочитать. Некоторые строки не понимает. Потом отрывает часть.

Элина открыла глаза.

— Она забрала не всё.

— Что значит не всё? — спросил Ренн.

Элина сунула руку в трубу.

— Там должен быть остаток.

— Ты уверена, что кислота ушла? — спросил Финн.

— Нет.

— Великолепно.

Пальцы прошли по сухой внутренней стенке. Ржавчина, пыль, старый воск. Ничего. Она потянулась глубже, пока плечо не упёрлось в край трубы. Белые царапины на запястьях заныло.

И вот.

Тонкая полоска.

Не бумага.

Ткань.

Элина вытащила маленький свёрток, облепленный серой пылью и воском. Внутри оказался не лист, а оторванный край страницы. Совсем узкий. На нём сохранилось несколько строк и половина печати.

Лорен потянулся к нему дрожащими руками.

— Дайте. Дайте мне.

Элина передала.

Старик развернул обрывок бережно, как новорождённого.

Чернила почти выцвели, но читались.

“...приказ северным воротам признан действительным после повторного наложения клятвенной руки...”

Ниже:

“...женская линия Рэйс подтверждает возможность переноса огневой подписи при условии кровного отказа...”

Ещё ниже — половина имени.

“...лериан...”

И рядом остаток печати: закрытый глаз в круге костей.

Лорен заплакал.

Беззвучно. Просто слёзы пошли по грязному лицу.

— Я не сошёл с ума.

Элина сжала край свёртка.

— Нет.

Артарион смотрел на обрывок.

На его лице не было торжества. Только страшная тишина человека, который держит в руках доказательство не спасения, а масштаба преступления.

— Этого недостаточно, — сказал Ренн.

— Для суда — нет, — ответил Артарион.

Лорен поднял голову.

— Полная страница у Лиоры.

Слова прозвучали слишком просто.

Элина медленно повернулась к нему.

— Она забрала полную страницу?

— Если она взяла свёрток... да. Этот край оторвался. Остальное у неё.

Мира прижала пальцы к вискам.

— Конечно. Потому что мы ещё недостаточно связаны с домом Рэйс сегодня.

Пятый удар затвора.

Вода поднялась ещё выше. Теперь она плескалась почти у кромки, по которой они стояли.

— Уходим, — сказал Ренн.

Но сзади, в том направлении, откуда они пришли, послышались голоса.

— Здесь!

Белые плащи.

А спереди, из темноты за каналом, донёсся другой звук.

Медленные шаги по воде.

Не стражники.

Один человек.

Потом в сером полумраке показался белый перстень.

Валериан шёл по противоположной кромке канала так спокойно, будто прогуливался по сухому дворцовому коридору. Его плащ был поднят, сапоги мокли в серой воде, но лицо оставалось безукоризненно спокойным. За ним двигались двое в белых масках.

Орден.

— Вы всё же добрались до сточной памяти, — сказал Валериан. — Признаться, я недооценил упрямство нижних людей.

Ренн сразу встал между ним и освобождёнными.

Артарион поднял меч.

Элина спрятала обрывок страницы за спину, но Валериан это заметил.

— Оставьте себе, — сказал он. — Край страницы без полного текста удобен только для надежды. А надежда, как известно, плохо держится в воде.

Мира процедила:

— Зато некоторые старики прекрасно держатся в собственной мерзости.

Валериан даже не посмотрел на неё.

Его взгляд был на Элине.

— Лиора оказалась полезнее, чем я ожидал. Сначала сорвала завершение обряда своей слабостью, потом украла страницу, которую всё равно не сумела понять. Девочки Рэйс удивительно склонны к поступкам, не рассчитав последствий.

— Где она? — спросила Элина.

— Там, где ей и место. В доме, под наблюдением семьи.

— Под браслетами.

— Под защитой.

Артарион сделал шаг вперёд.

Один из людей в белой маске поднял руку. На его ладони был знак закрытого глаза. Не такой, как прежде. Этот был вырезан прямо на коже, белыми шрамами.

Метка на груди Артариона вспыхнула.

Он едва заметно качнулся.

Элина сразу оказалась рядом.

— Не смейте, — сказала