Кайкейи - Вайшнави Патель

на горизонте лениво изогнулась дугой Сурья, а деревни вокруг Айодхьи скрылись вдали, начались жалобы. Мы ехали по плоским равнинам, перед нами и за нами простиралось желтое море, и я чувствовала, что мальчики не только заскучали, но и устали. Ничего не высказывая им в лицо, я велела Аше позаботиться о том, чтобы вечером они могли искупаться в теплой воде.

На следующий день я спросила сыновей, не хотят ли они перебраться в карету. Бхарата сразу же согласился, но Рама настоял на том, чтобы продолжить путь верхом. Услышав это, Бхарата быстро изменил свое решение: ему хотелось быть рядом с братом.

К полудню я поняла, что у них, должно быть, отчаянно ломит все тело – даже у меня оно побаливало от долгой езды, несмотря на наш неспешный ход, – однако сыновья мужественно терпели.

Вечером Бхарата приковылял ко мне в шатер и плюхнулся на мою постель. Скоро он уже станет слишком взрослым для таких открытых проявлений ласки, подумала я и почувствовала укол сожаления при этой мысли.

– Как ты это делаешь? – спросил он.

– Что? – Я едва заметно улыбнулась, чтобы он понял, что я его поддразниваю. – Учись выражаться яснее.

Он застонал.

– Ездишь верхом. У меня ноги болят.

Я знала: Бхарате должно быть очень больно, если он так откровенно признается в этом. Я стала растирать ему ноги, и он издал глубокий вздох удовлетворения.

– Тренировка, – сказала я. – В краях, где прошло мое детство, надо было ездить верхом почти каждый день, и я до сих езжу, когда могу.

– А мы едем в то царство, где ты выросла?

– Да. Уверена, мой брат с удовольствием даст тебе урок верховой езды.

При этих словах Бхарата приподнялся.

– Раджа? – переспросил он. – Разве у него не будет других дел?

– Для тебя он найдет время, – сказала я, вспоминая проделки своей юности. Интересно, стал ли Юдхаджит серьезнее с тех пор, вышел ли из-под опеки отца, стал ли самим собой?

Судя по его недавним поступкам, едва ли.

– Как вы там жили? – Бхарата снова лег, а потом быстро добавил, прежде чем я успела укорить его за недостаточную ясность выражений: – В Кекайе. Как у вы там жили?

– Я выросла во дворце, как и ты, и твои братья, – сказала я. До сих пор еще никто из моих детей не задавал мне таких вопросов, и я растерялась. Не рассказывать же об отсутствующих, хоть и в разном смысле, матери и отце. – Там холоднее, чем в Айодхье, и людей меньше. У нас было много великолепных лошадей, а дворец окружали громадные открытые поля – идеальное место для верховой езды. И хорошо, что места было так много: я ведь росла с семью братьями.

Интересно, какие они сейчас, когда стали взрослыми. Я ведь их так давно не видела.

– Вот бы у меня было семь братьев, – с тоской сказал Бхарата. – Хорошо иметь младшего брата.

Я погладила его по волосам.

– Почему ты хочешь младшего брата?

Бхарата покраснел и отвернулся. Я молчала, зная, что в конце концов он все расскажет. Наконец он тихо проговорил:

– Чтобы хоть в чем-то быть первым.

Я погладила его по щеке, повернула лицом к себе и взглянула в тревожные глаза.

– О чем ты? Ты и так во многом первый. Я знаю, что ты отлично успеваешь в счете, и твои наставники говорят, что читаешь ты так быстро, как мало кто.

Мне хорошо запомнились эти слова, потому что, хоть я и любила всех своих сыновей, Бхарата был главной моей гордостью. Я радовалась успехам каждого из мальчиков, но после любого триумфа Бхараты улыбка весь день не сходила с моего лица. Тем более что он и правда был весьма смышленым учеником, когда сидел с наставниками, вместо того чтобы устраивать разные проказы.

Бхарата слегка покачал головой, уложил ноги поудобнее и поморщился.

– Это все неважно. Рама говорит, что раджа должен быть прежде всего воином. Я хочу быть хорошим раджой. Великим. Значит, должен стать лучшим воином.

– Твой отец – раджа, так ведь?

Я склонилась над сыном и снова начала разминать ему ноги, размышляя – не из-за этого ли стремления Рамы к твердости мальчики весь день ехали верхом и не попросились в карету?

– Да.

Бхарата прищурился, явно чувствуя подвох, но не догадываясь, в чем именно он заключается.

– И сколько раз ты видел его в сражениях?

Несколько мгновений Бхарата смотрел на холщовый верх шатра, силясь вспомнить.

– Ни разу.

– Потому что с тех пор, как родились вы с братьями, он не участвовал ни в одной войне. Несколько раз он ездил с солдатами в дозоры, и, конечно, иногда на наших границах происходили небольшие стычки. Но последнее крупное сражение он провел еще до твоего рождения. Почти двенадцать лет назад.

Я нечасто думала об этом, но во сне иногда вновь оказывалась на том кровавом бранном поле и просыпалась в ледяном страхе, что Дашаратх мертв, что мне не удалось его спасти. Мне не хотелось, чтобы моим детям снились такие сны.

– Я не знал.

Бхарата повернулся ко мне лицом и положил голову на колени.

– Твой отец – великий раджа, величайший в Бхарате, и он почти каждый день изучает цифры и читает доклады, чтобы лучше править своим царством. Это работа раджи, и ты в ней преуспеваешь лучше многих. Быть воином – достойный жребий. Но война не то, к чему нужно стремиться. Она убивает людей, разрушает царства. Раджа не должен желать этого. Быть правителем – это нечто большее.

Я не видела лица Бхараты, но, когда он сказал: «Спасибо, мама», – услышала радость в его голосе. Он уснул у меня на коленях, и я позволила ему остаться на всю ночь в моем шатре, дорожа каждым мгновением, проведенным вместе, пока он не вырос и не перестал желать этой близости. А на следующее утро, когда сын кое-как поднялся на ноги, я не терпящим возражений тоном велела мальчикам садиться в карету. Правители должны быть не только сильными, но и мудрыми.

Через неделю нашего путешествия мальчики добрались до пределов знакомого им мира. Они никогда не бывали дальше этого места во время охоты, и им уже не хотелось сидеть в карете. Они ехали рядом со мной верхом, пока были в состоянии держаться в седле, встречая удивленными восклицаниями все, что видели на пути: конусообразные деревья, ощетинившиеся тонкими иглами, бескрайние холмы, бродячие стада косматых коз и рогатых овец.

Их восторг заставил и меня увидеть все это свежим взглядом, и я с удовольствием глядела