Кайкейи - Вайшнави Патель

Я скучала по этому городу, пожалуй, даже сама не понимая, насколько, – судя по тому, как у меня защипало глаза.

У ворот дворца виднелась фигура. Юдхаджит! Я пришпорила коня, и, как только увидела улыбку на лице брата-близнеца, все мои опасения улетучились. Мой конь обогнал ехавших передо мной стражников. Едва остановившись, я соскочила на землю и бросилась в распахнутые объятия брата.

– Кайкейи, – проговорил он, целуя мои волосы. – Кайкейи, я так по тебе скучал!

Даже уткнувшись лицом в его плечо, чтобы скрыть слезы, я слышала, что у брата тоже перехватило дыхание.

– И я скучала по тебе. Прости меня, Юдхаджит.

– Не смей просить у меня прощения. Я тоже был неправ. Мы были молоды и глупы. Не нужно извиняться. Я люблю тебя.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на него. Он вытирал глаза рукой.

– Когда ты успел стать таким мудрым?

Несколько седых прядей блестели у него в волосах – как зеркальное отражение моих. На лице появилась тень морщин. Я рассталась с ним, когда мне было семнадцать лет, а вернулась в двадцать девять. Конечно, он стал старше.

– А ты когда стала сачива? – ответил Юдхаджит. Его лицо сияло гордостью. – Вечером будет праздник в твою честь.

Я улыбнулась.

– Только в мою? А как же твои племянники?

Он повернулся к ним, словно только сейчас вспомнил, что я приехала не одна, а со свитой и сыновьями.

– Да, конечно.

– Бхарата! Рама! – позвала я. Сыновья с готовностью соскочили с коней и встали рядом со мной. – Брат, это принц Бхарата, а это принц Рама.

Бхарата шагнул вперед и наклонился, чтобы коснуться ног Юдхаджита, но Юдхаджит подхватил его за талию и прижал к груди. То же самое он проделал и с Рамой.

– Добро пожаловать в Кекайю, племянники.

От улыбки мои обветренные губы совсем потрескались, но мне было все равно.

Все вместе мы двинулись во дворец. Слуги несли наши вещи, а Юдхаджит провел для мальчиков экскурсию по дворцу, что-то путано объясняя, пока ходил из одной комнаты в другую. Ему явно хотелось произвести впечатление на племянников. Когда его восторженность стала утомлять, я послала ему легкое внушение на Плоскости Связи, и поток слов поутих.

Однако я не могла не признать, что слуги Юдхаджита проделали отличную работу: каждая комната носила неуловимый отпечаток роскоши, ничем не напоминающий угнетающую мрачность времен моего отца. Суровые каменные палаты моего детства стали казаться мягче – возможно, благодаря узорчатым гобеленам в коридорах и мягким тканям на полах и мебели. Если в Айодхье такие украшения были обычным делом, то в Кекайе я их раньше не видела. Или, может, с годами детство стало представляться мне в искаженном свете.

Я задержалась в знакомом лабиринте коридоров. Дворец казался меньше – потому что мне теперь больше привычны широкие помещения или потому что детство осталось далеко позади?

Остановившись, я отстала на несколько шагов от остальных, и тут чьи-то сильные руки подхватили меня и подняли в воздух.

Закричав, я стала брыкаться, а стражники окружили меня, выхватывая мечи. Юдхаджит бросился ко мне.

Нападавший выпустил меня со сдавленным воплем, когда мой локоть угодил ему в живот. Юдхаджит остановился и… согнулся пополам от смеха.

Я обернулась, вскинув руку, чтобы остановить стражников.

– Скучала по мне? – спросил нападавший, кривя рот в знакомой улыбке.

– Ашвин! – воскликнула я, удивленно глядя на него. А потом: – Еще раз такое выкинешь, и я сделаю так, что у тебя никогда не будет детей.

Ашвин пожал широченным плечом.

– Хорошо, что у меня много братьев – будет кому продолжить род.

Мы обнялись, и я едва смогла обхватить его руками. Худенький, болезненный мальчик, не расстававшийся с целителями, вырос в гиганта.

– Рад видеть тебя снова, диди.

– Диди? – повторил Бхарата, вытаращив глаза при виде огромного Ашвина.

– Это значит «старшая сестра», – объяснил Юдхаджит. – Такое слово есть только в западных говорах.

– Это почтительное обращение, – сказал Рама уверенно, хотя никогда раньше его не слышал.

– Да. – Ашвин улыбнулся мне. На нем было чистое белое дхоти, а поверх него темно-оранжевая ткань, обернутая вокруг туловища, – одеяние целителя или мудреца. – И Кайкейи достойна его как никто.

– Ашвин – придворный целитель, – сообщил Юдхаджит. – И за это он должен благодарить тебя, диди.

– Я здесь ни при чем, – сказала я, скрывая гордость. – И, кстати, для тебя я тоже диди, так что нечего насмешничать.

– Это не считается, – тут же возразил Юдхаджит. Это был самый давний спор между нами.

– Ты родилась первой? – спросил Бхарата, широко раскрыв глаза.

Юдхаджит обнял меня, и я притворно оттолкнула его.

– Считается, что так.

– Считается? – повторила я. – Что значит – считается? Я родилась на несколько минут раньше тебя.

– Ой, так вы близнецы! – удивленно проговорил Бхарата. – Как Шатругна и Лакшмана! Почему ты никогда не говорила нам об этом?

– Разве это важно? – спросила я. – Вам было бы очень скучно слушать про все подробности моей жизни.

– Скучно? До тоски, – сказал Ашвин низким хрипловатым голосом.

– До тоски? Ну еще бы. Но ты, кажется, не очень тосковал, когда мы вместе придумывали, как устроить тебя в ученики к целителям?

В этих стенах все стало другим: мы снова сделались детьми, готовыми спорить днями напролет.

– Нет, я тосковал, когда два моих брата и сестра каждый вечер убегали в горы и бросали нас одних.

– Вы знали?

– Догадывались, – сказал Юдхаджит. – Не так уж ловко мы умели скрываться.

– А мы были несносными мальчишками и не раз тайком следили за вами.

– В это я легко поверю, – усмехнулась я. – Мне просто стыдно, что мы вас не замечали.

– Вам было не до того, – раздался другой голос. В дверях в противоположном конце комнаты стоял мой брат Мохан – его легко было узнать по шраму на щеке. Однажды он уговорил Шантану пустить стрелу в плод манго, стоявший у него на голове, как делали когда-то герои мифов. Шантану промахнулся и рассек Мохану щеку. Мы с Юдхаджитом тогда орали на них до хрипоты.

Я жестом подозвала Мохана ближе, и он тоже оторвал меня от пола, стиснув в объятиях.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала я.

Мохан ответил:

– Никто из нас не удивился, когда через несколько лун после твоего отъезда до нас дошли странные рассказы о том, как ты вышла на поле боя. Управляла колесницами, пускала стрелы. Настоящая царица воинов.

В его поддразнивании чувствовалась нотка гордости.

– Ты обучалась стрельбе из лука? – спросил Рама. Глаза у него загорелись, и я вспомнила, что мальчики слушают нашу беседу.

– Юдхаджит научил меня кое-чему. Вот и