Кайкейи - Вайшнави Патель

– Стойте! – окликнула я. – Куда это вы так спешите?

Рама обернулся.

– Мы не хотим опоздать! Мудрец Вамадева сказал, что сегодня у нас особенный урок.

– Особенный урок? – переспросила я. – Никогда не видела, чтобы вы этому так радовались.

– Это сюрприз, – сказал Шатругна. – Но Рама говорит, это будет что-то необыкновенное.

Теперь стало понятнее: радостное волнение Рамы оказалось заразительным.

– Может, и мне стоит пойти посмотреть на этот невероятный урок, – сказала я полушутя. Мне уже скоро нужно было присутствовать на заседании Мантри Паришада.

Однако лицо Рамы просияло, и он схватил меня за руку.

– Да! Ма, ты должна пойти!

Я побрела за ними, не в силах сдержать улыбку. Пожалуй, можно посидеть с ними несколько минут.

Перед комнатой для занятий мальчики усмирили свою резвость, вошли в дверь и склонили головы перед пожилым мужчиной, облаченным в жесткие одежды отшельника, – мудрецом Вамадевой. Я тоже кивнула.

– Меня пригласил сын, – пояснила я.

Мудрец Вамадева отрывисто кивнул и больше не замечал моего присутствия. Мальчики расположились на полу за четырьмя низенькими столиками, а я прислонилась к стене в дальнем конце комнаты. Мудрец Вамадева сказал:

– Как вы уже знаете, мальчики, сегодняшний урок будет не таким, как всегда. Я пригласил некоторых выдающихся людей нашего города, чтобы они поговорили с вами и высказали свои мысли по тем вопросам, которые мы обсуждаем на уроках. Почему это так важно?

Рама поднял руку.

– Потому что хороший правитель должен слушать других.

Суровое лицо мудреца Вамадевы слегка смягчилось.

– Очень хорошо. Лакшмана, расскажи, пожалуйста, коротко, о чем мы говорили на последнем занятии.

– Мы говорили об обязанностях и ответственности в семье, – сказал Лакшмана. – О роли мужа и жены, родителей и детей.

Хотя ответ был очевидно правильным, мудрец Вамадева не похвалил Лакшману. Вместо этого он открыл заднюю дверь и жестом пригласил внутрь трех мужчин.

Один из них был одет так же, как сам Вамадева, – еще один мудрец. Второй был в ярко окрашенной малиновой тунике, но мне незнаком, – значит, скорее всего, не из знати, а просто богатый купец. Последний, судя по тщательно выглаженному, но поношенному хлопковому дхоти, был простолюдином. Возможно, первый попавшийся торговец, приведенный прямо с главного рынка Айодхьи.

– Важно слушать всех людей, независимо от их положения, – сказал мудрец Вамадева, и я была всей душой согласна с этим. – Викрам будет говорить первым. Ты ведь отец и муж, да?

– Да, – сказал человек в дхоти – Викрам. Он нервничал, его взгляд бегал по комнате, но не задерживался ни на одном лице.

– И как же ты исполняешь свои обязанности перед семьей? – спросил мудрец Вамадева.

При этих словах Викрам выпрямился и как будто стал выше ростом.

– Я строитель. Я каждый день тяжело работаю, чтобы моей семье хватало еды и чтобы у нее был хороший дом.

Мне как-то не верилось, что это и есть тот самый захватывающий урок, на который так надеялись мальчики, но я была рада, что они узнают что-то о жизни, столь отличной от их собственной. Мудрец Вамадева одобрительно кивнул Викраму.

– А что ты можешь сказать об их обязанностях перед тобой? Друг перед другом?

– Когда мы что-то строим, то уговариваемся, сколько нам заплатят за работу, – сказал Викрам. – Вот и в семье тоже заключаются такие уговоры друг с другом. Я всячески поддерживаю свою семью, поэтому остальные меня слушаются и заботятся о моих нуждах. Жена обязана воспитывать наших детей и заботиться о них, и дети, в свою очередь, обязаны слушаться мою жену, пока не вырастут.

В его словах вроде бы и не к чему было придраться, но с каждым словом у меня это вызывало все меньше воодушевления.

– Эти мальчики когда-нибудь будут править Косалой, – сказал мудрец Вамадева. – Есть ли что-то важное, что они должны знать о таких семьях, как твоя?

Впервые глаза Викрама встретились с моими. Он сглотнул комок.

– Никто не будет гневаться на тебя за то, что ты скажешь здесь, – добавил мудрец Вамадева.

– Некоторые подруги моей жены стали сами выходить на работу, – сказал Викрам, снова переводя взгляд на моих сыновей. – Детей они берут с собой или оставляют на попечение старших. Некоторых оставляют в школах на много часов. Так детей растить нельзя. Я могу обеспечить свою семью всем необходимым. Нет нужды работать еще и жене.

Пока Викрам говорил, мудрец Вамадева бросил взгляд на меня. Кажется, на его губах играла еле заметная улыбка. Я не думала, что в словах этого рабочего был какой-то злой умысел, и все же эти слова оказались совершенно неуместны в качестве урока для принцев Косалы. Прошлое не должно наставлять будущее.

– Спасибо, Викрам, – сказал мудрец Вамадева. – Это было весьма познавательно. Есть ли у принцев вопросы?

Рука Рамы снова взлетела вверх, но я не стала слушать его вопрос, и без того узнав достаточно.

После заседания Мантри Паришада я вернулась в комнату для занятий, надеясь застать мудреца Вамадеву, пока он не ушел. На мою удачу, он как раз собирал книги, не поднимая глаз от своей работы, когда я подошла. Когда молчание стало неловким, я откашлялась, изобразила легкую вежливую улыбку и спросила:

– Как прошел урок после моего ухода?

Он по-прежнему не поднимал глаз.

– Хорошо, хотя я знаю, что ты пришла сюда не для того, чтобы говорить со мной об этом.

Я склонила голову, не сводя с него взгляда.

– Тогда скажи, зачем же, по-твоему, я здесь.

Вамадева уперся ладонями в стол, медленно поднял голову и посмотрел на меня. Глаза у него были светлые, серые, как туман, выделявшиеся на фоне темно-коричневой кожи. Я рассеянно подумала – не был ли кто-то из его родителей родом с юга? Он не походил на людей из Видехи, северного царства, откуда был родом.

– Ты осталась недовольна тем, что услышала.

Он уже дважды обращался ко мне, но ни разу не назвал меня рани. Я оставила эту непочтительность без внимания.

– Ты в самом деле считаешь, что на это стоит тратить время занятий?

Взгляд у него был холодный, и я вспомнила, что этот человек, несмотря на свой возраст, пользуется благословением многих богов и творит чудеса от их имени. Дашаратх не случайно старался заполучить его в наставники для детей.

– Им важно услышать другие мнения. Ни один человек не может знать всего – даже ты.

Выходит, непочтение мне не почудилось.

– Я никогда и не утверждала, что знаю все, – ответила я ровным голосом. – Но ты наставляешь их в религии