Кайкейи - Вайшнави Патель

– Я их наставник и считаю это поучительным. – Вамадева снова опустил взгляд на свои книги. – Твои сыновья, очевидно, не возражают.

– Мои сыновья еще дети, – сказала я. – Твой долг – направлять их. Ты же не повел бы их в какие-нибудь небезопасные места в городе, хотя кто-то может сказать, что и там можно найти какие-то знания.

– Конечно, я не стал бы этого делать, – ответил мудрец, медленно покачивая головой. Его белые волосы блестели в лучах уходящего солнца из окна и отбрасывали блики света, словно намазанные мирром. – Но я не стану спорить с тобой об этом. Воля богов непреложна. Они должны от кого-то узнать эти истины.

Мое терпение быстро истощалось. Я привычно вошла в Плоскость Связи, но между мной и этим человеком никаких связей не имелось. Нужно было вынудить его сказать что-то такое, в чем ему придется раскаяться, что-то, что можно использовать, чтобы отстранить его от должности и положить конец этим глупостям.

– А у меня они этому не научатся? Это ты хочешь сказать?

Вамадева скривил губы, как будто я сказала что-то смешное.

– Я ничего не имею против тебя. Но этот мир погряз в безнравственности, и ты, как я вижу, не пытаешься этому препятствовать.

Я была в ужасе и негодовании от того, что этот отвратительный человек так долго учил моих сыновей, а я даже не попыталась поговорить с ним раньше. Но теперь довольно. Я могу со всей честностью сказать Дашаратху, что он проявил неуважение ко мне.

– Ясно. Что ж, спасибо, что согласился поговорить, – сказала я, не стала дожидаться его ответа и быстро вышла из комнаты, не оглянувшись.

* * *

Как я и предполагала, убедить Дашаратха оказалось нетрудно. Раньше я приходила к нему с рассказами о том, что слышала от Рамы, но теперь…

– И он даже не назвал тебя рани? – переспросил Дашаратх.

– Зачем бы он стал меня так называть, если считает безнравственной? – ответила я и, хотя теперь делала это редко, отыскала на Плоскости золотую связь между нами и потянула за нее для верности.

Дашаратх вздохнул.

– Может, он и благочестивый человек, но очевидно, что он больше не может служить наставником. Утром я прикажу его уволить.

Гораздо сложнее было объяснить все Раме.

– Мудрец Вамадева ушел от нас! – плакал он.

– Мне очень жаль, – сказала я, протягивая ему руку. – Я была вынуждена отослать его.

Рама не взялся за мою руку. Он смотрел на меня с подозрением.

– Ты отослала его?

– Да. Его наставления не то, что нужно принцам Косалы.

– Но он мне нравился, – сказал Рама. – Он был замечательным учителем.

– У тебя много прекрасных учителей, – сказала я. – В нем не было ничего особенного, уверяю тебя.

– Но он знал! – возразил Рама. – Он знал, что я бог, и хотел мне помочь.

Он сказал это совсем просто, но от этих слов у меня сердце заколотилось в горле. Рама знает, кто он. Знает о своем божественном происхождении и говорил об этом с этим мудрецом, а не с родными.

– Не знала, что ты догадался, – сказала я, и голос мой прозвучал странно хрипло.

– Я всегда знал, что во мне есть что-то особенное, что-то такое, чего нет в других. – Рама говорил так спокойно, что я не знала, чем ему ответить. – Мудрец Вамадева учил нас, что боги приходят в Бхарат, чтобы избавить его от зла. Он хотел подготовить меня.

– Он тебе не нужен. – Я произнесла эти слова слишком быстро, надеясь, что сын не почувствует моей ревности к этому человеку, которого мы больше никогда не увидим. – У тебя будут другие учителя. И я всегда готова помочь.

Раму не интересовали общие рассуждения.

– Но я хотел, чтобы он помог мне. – Нижняя губа у него дрогнула. – Не понимаю, зачем ты так сделала!

По его щекам скатилось несколько крупных слезинок, и он в досаде топнул ногой. Как ни злилась я на мудреца Вамадеву за то, что он так быстро занял столь важное место в жизни Рамы, мне стало жаль сына: ведь он-то был ни в чем не виноват.

– То, чему он тебя учил, было неправильно, – сказала я. – Ты же не хочешь слушать наставления от того, кто даже не понимает, как должно быть устроено государство?

– Что он сказал неправильного?

Я задумалась, как лучше объяснить это Раме.

– Косала меняется. Такие женщины, как я и другие ваши матери, делают важную работу. Некоторым людям это не нравится, и он один из них. Тебе нужен более современный наставник.

– Я не хочу никого другого, – тихо сказал Рама, и я поняла, что никакие объяснения его не удовлетворят.

– Ох, Рама, – сказала я. – Иди ко мне.

На этот раз он взял меня за руку, и я прижала его к себе. Во многом я понимала его чувства, хотя и не подозревала, что он так привязался к мудрецу Вамадеве. В голове у меня мелькнула мысль о маме.

– Иногда люди, которых мы хотим видеть рядом, не могут остаться с нами. Мне жаль, что пришлось так поступить с тобой.

Я и правда жалела, что причинила ему боль, хоть и для его же пользы. Я должна была сделать так, как лучше для Рамы, даже если это идет вразрез с его желаниями. Но эта боль пройдет, и я могу облегчить ее.

– Давай-ка сходим с тобой на кухню, а? Уверена, что мы сумеем раздобыть какие-нибудь сладости до обеда.

Рама радостно кивнул, высвобождаясь из моих объятий. Обида забылась. Он был богом, но в то же время всего лишь мальчиком, и я твердо решила сделать все, чтобы он таким и оставался.

Часть III

Глава 22

«Ревнивая потаскуха. Зеленоглазая рани». Я слышала все эти прозвища, которыми называли меня за спиной. Некоторые утверждают, что я отослала Раму в лес, потому что не могла допустить, чтобы Каушалья стала матерью-царицей, чтобы сын, которого не я носила в своем чреве, взошел на трон.

Если бы все было так просто…

Пять блаженных лет я ни о чем не подозревала. Ни о Раме, ни о зреющем в Косале недовольстве, ни о том, что любой мой план может сорваться. Время текло, и я плыла по его течению, счастливая