Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Это был всего лишь короткий миг, один удар сердца, но пространство вокруг словно схлопнулось.

Ривиан медленно моргнул, а затем подался вперед, впиваясь в мои губы.

Это был не нежный поцелуй. Это была стихия. Отчаяние, смешанное с жаждой жизни. Я замерла от его напора, шокированная внезапной вспышкой страсти. Но уже в следующую секунду мой мозг отключился, сдаваясь на милость физиологии. Распахнула губы, позволяя принцу проникнуть внутрь. До моего слуха донесся его судорожный, рваный вдох. Сильная рука стальным обручем оплела мою талию, рывком притягивая меня вплотную к твердому, горячему торсу. Вторая рука жадно зарылась в мои волосы, ладонь легла на затылок, фиксируя голову и не оставляя ни единого пути к отступлению. А я и не собиралась отступать.

По телу побежал сумасшедший табун обжигающих мурашек. Я рефлекторно прижалась к нему еще ближе, отвечая на поцелуй с не меньшей жадностью, чувствуя его вкус.

Ривиан, словно сорвавшись с цепи, дал волю своим чувствам. Он разорвал поцелуй, тяжело дыша, и его губы стремительно скользнули вниз, по линии моей челюсти к шее. Горячее дыхание обожгло нежную кожу. Он целовал жадно, собственнически, надавливая языком, а затем слегка, до приятной, сводящей с ума боли, прикусил кожу.

Я выгнулась в его руках. Пальцы сами вцепились в широкую спину.

— Ривиан... — выдохнула я, и голос предательски сорвался на стон.

— Дьявол... — прошептал он, обжигая кожу шеи прерывистым дыханием. — Ты такая сладкая... Как же тяжело от тебя оторваться...

— Тебе... надо идти, — с трудом выдавила я, борясь с желанием затащить его в кровать.

— Надо, — хрипло согласился он, но даже не подумал ослабить хватку. Ривиан продолжал прижиматься губами к моей шее, оставляя влажные, обжигающие следы.

В конце концов, принц сделал над собой титаническое усилие. Медленно убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Его глаза потемнели настолько, что радужки почти слились со зрачком. В них плескалось откровенное желание. Он резко развернулся и скрылся в своей спальне. Я осталась стоять посреди гостиной, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и унять дрожь в коленях.

Спустя буквально пару минут принц вышел. На нем уже были туфли, брюки и строгий, темный камзол, застегнутый на все пуговицы. От недавней обнаженной уязвимости не осталось и следа. Передо мной снова стоял собранный, опасный хищник, готовый уничтожать врагов.

Наследник подошел ко мне вплотную. Протянул руку, явно желая коснуться моих припухших от поцелуя губ пальцем, но в последний момент остановился.

— Не знаю, сколько меня не будет, — произнес он уже привычным, твердым тоном.

— Присмотри, пожалуйста, за Орией.

— Конечно, — я серьезно кивнула. — Сделаю всё, что нужно.

Ривиан благодарно, с едва заметной теплотой улыбнулся мне, развернулся и стремительным шагом покинул покой.

Я подошла к окну, прислонившись горячим лбом к прохладному стеклу. Губы всё еще горели от его поцелуя, а в груди разливалось странное, щемящее чувство.

Мы запустили механизм, который уже не остановить. Октавия падет. В этом я не сомневалась ни на секунду. Но внезапно мои мысли свернули в совершенно иное русло. Дариан. Перед внутренним взором возникло веселое, открытое лицо зеленоглазого принца, который так искренне восхищался моей призрачной пантерой.

Сердце тяжело ухнуло вниз. Что будет с этим парнем? Он ведь ни в чем не виноват. Как Дариан переживет то, что мы сделаем с Октавией? Все деяния этой ядовитой змеи неизбежно отразятся на нем, сломают его картину мира. И от осознания этого факта, от понимания сопутствующих потерь в дворцовой войне, во рту появился отчетливый, горький привкус неизбежной чужой боли.

53. Смертельный приговор

Ривиан

Я шел по залитым утренним солнцем дворцовым коридорам, чеканя шаг, а внутри меня бушевал самый настоящий пожар. Мне потребовалась вся моя хваленая выдержка, чтобы заставить себя развернуться и выйти из собственных покоев.

Оторваться от Кирии было физически больно. Ее губы... Мягкие, податливые, ответившие на мой напор с такой искренней страстью, что у меня до сих пор кружилась голова. Я так давно жаждал этого поцелуя. Мечтал почувствовать ее вкус, ощутить, как эта гордая, строптивая дикарка сдается под моими руками, как ее тонкие пальцы впиваются в мою спину. И когда это свершилось, когда она приоткрыла губы, впуская меня, позволяя углубить поцелуй... Дьявол! Моя кровь буквально закипела в венах. Сердце колотилось о ребра с такой силой, словно хотело пробить грудную клетку. В тот миг я готов был наплевать на всё: на яд, на Октавию, на весь этот проклятый дворец, лишь бы подхватить Кирию на руки, отнести на кровать и не выпускать из объятий до самого вечера.

Но я не имел права на такую слабость. Жизнь Ории висела на волоске, а над всеми нами сгущались ядовитые тучи. Я машинально потер губы тыльной стороной ладони, стирая фантомное ощущение поцелуя, и заставил свой мозг переключиться с физиологии на стратегию. На лицо мгновенно опустилась привычная маска наследного принца.

Я прекрасно понимал, что сейчас каждый мой шаг рассматривается под лупой.

Шавки Императрицы рыскают по дворцу. Одно неверное движение, один подозрительный визит в лабораторию тайной канцелярии — и она поймет, что я не проглотил наживку. Поймет, что ее план провалился, и тут же заметет следы, устраняв Орию. Мне нужно было передать порошок на экспертизу так, чтобы ни одна крыса во дворце не заподозрила неладного.

План созрел в голове за доли секунды.

Я не стал сворачивать в закрытые секции дворца. Вместо этого направился прямиком на открытый тренировочный плац гвардии. Это было мое обычное утреннее расписание — размяться с мечом перед государственными делами.

Появление наследного принца на плацу мгновенно заставило дежурных офицеров вытянуться по стойке «смирно». Я небрежно скинул камзол, оставшись в белоснежной рубашке, закатал рукава и взял со стойки тренировочный двуручный меч.

— Капитан Вейн, — громко, чтобы слышали все на плацу, окликнул я одного из самых преданных мне людей, который по совместительству был офицером моей тайной службы. — Составьте мне компанию. Хочу размять мышцы.

Капитан, высокий, жилистый мужчина со шрамом на подбородке, коротко поклонился, обнажая клинок.

Мы сошлись в центре посыпанной песком арены. Звон стали разорвал утреннюю тишину. Я бил жестко, хлестко, вкладывая в удары всю скопившуюся злость на Императрицу и нерастраченное возбуждение после поцелуя Кирии. Вейн отбивался с трудом, но держался достойно.

На третьей минуте спарринга я сделал обманный выпад, Вейн повелся, и мы встретились вплотную, скрестив клинки у самых лиц.