Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

могу выбрать! Не могу! — девушка зашлась в глухих, надрывных рыданиях, раскачиваясь из стороны в сторону. — Вы столько сделали для моих родных! — кричала она сквозь слезы. — Вы помогли моей сестренке, когда она заболела! Уж лучше пусть погибну я, тем самым сохранив жизни и вам, и моей семье!

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с оглушительной скоростью. Яд... в моем зубном порошке. Яд, который я должен был отправить себе в рот несколько секунд назад...

 

 

51. Расплата близко

Ривиан

Шок — непозволительная роскошь для того, кто стоит в шаге от трона. Мой мозг, натренированный годами интриг, мгновенно отбросил эмоции. Мысли замелькали со скоростью молний, выстраивая логические цепочки.

Я смотрел на трясущуюся Орию. Девушка сидела на холодном мраморе, сжавшись в комок, ее кожа приобрела бледный оттенок, а по щекам непрерывным потоком катились крупные слезы. На ее побелевших губах все еще виднелись крупинки злополучного порошка.

— Никуда не уходи! — мой голос прозвучал тихо, но с такой стальной непреклонностью, что служанка вздрогнула. — Сиди здесь, слышишь меня?! Лицо не трогай! Ни в коем случае не облизывай и не вытирай губы!

Ория судорожно закивала.

Я резко выпрямился. Звать стражу? Исключено. Октавия только что доказала, что способна манипулировать моими самыми преданными людьми, используя их семьи как рычаг давления. Где гарантия, что гвардеец за дверью не куплен ею же или не запуган смертью своих детей? Одно лишнее слово, один неверный приказ — и весть о провале долетит до Императрицы раньше, чем я успею моргнуть.

Мне нужен был кто-то, кому я мог доверять безоговорочно. Кто-то, кто не подчиняется правилам этого дворца, не боится Октавии и обладает достаточно острым умом, чтобы оценить ситуацию.

В голове вспыхнули сапфировые глаза. Кирия! Да, мы знакомы всего ничего, но я знал точно — она не предаст. Не ударит в спину. А еще... в сознании билась отчаянная, шальная мысль: если Кирия смогла выжечь яд из своей крови, возможно, ее невероятная Тьма сможет спасти и Орию?

Я развернулся и решительным шагом направился к выходу из купальни. У самой двери прикрыл глаза на долю секунды, натягивая на лицо привычную маску ледяного, слегка скучающего высокомерия. Распахнул створку и вышел в коридор.

Стражники мгновенно вытянулись в струну, провожая меня взглядами. Я прошел мимо них ровным, неспешным шагом, не выдав ни единой эмоцией бушующий внутри адреналиновый шторм. Бесшумно приоткрыл тяжелую дверь в покои Кирии.

В комнате царил полумрак. Моя дикарка спала. Она лежала на боку, подтянув шелковое одеяло к самой груди. Золотистые волосы разметались по подушке, а дыхание было глубоким и ровным.

Сердце предательски дрогнуло. Я подошел к краю кровати, стараясь ступать совершенно беззвучно. Мне так не хотелось рушить ее покой, выдергивать из сладкого сна в эту дворцовую грязь, но время не ждало. На кону стояла жизнь преданной мне девушки.

Я опустился на одно колено возле кровати.

— Кирия, — позвал тихим шепотом, осторожно касаясь ее теплой щеки. Кожа была нежной, как бархат. Я аккуратно заправил непослушный золотистый локон ей за ушко. — Кирия, — позвал снова, чуть сжав ее плечо. — Проснись, пожалуйста. Ты мне очень нужна.

— М-м? — сонно промурлыкала она. Густые ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

Мой пульс, и без того бившийся как сумасшедший, ускорился еще сильнее. Без своей ледяной, защитной брони, без колючего взгляда — она была настолько обезоруживающе, невероятно красивой, что у меня перехватило дыхание. В этих сонных, затуманенных сапфировых омутах было столько мягкости.

— Ривиан? — ее голос прозвучал с легкой хрипотцой. Она сфокусировала на мне взгляд, и сонная поволока мгновенно рассеялась. Инстинкты сработали безупречно. — Что-то случилось?

Я коротко кивнул.

— Тебе срочно нужно пойти со мной. В мою купальню.

Я ожидал вопросов. Ожидал возмущений, требований объяснить всё прямо сейчас. Любая другая на ее месте начала бы паниковать или капризничать. Но Кирия лишь сжала губы в тонкую линию, одним резким движением откинула одеяло и поднялась с кровати. Ни единого лишнего слова. Она просто накинула на плечи легкий шелковый халат, плотно завязала пояс и посмотрела на меня в ожидании.

Это безоговорочное доверие и готовность действовать покорили меня окончательно.

— Идем, — я взял ее за руку.

Мы так же спокойно, не вызывая подозрений у караула, пересекли коридор. Но стоило тяжелым дверям моих покоев закрыться за нашими спинами, отсекая нас от посторонних глаз, как мы оба не сговариваясь сорвались на бег.

Ворвавшись в купальню, застали Орию в той же позе. Она сидела на полу, сжавшись в комочек, и безмолвно плакала. Слезы оставляли мокрые дорожки на ее бледных щеках.

— Что произошло? — ахнула Кирия, мгновенно оценив обстановку. Ее глаза расширились, когда она увидела состояние служанки.

— Октавия подослала ее ко мне, чтобы она отравила мой зубной порошок, — быстро, чеканя слова, пояснил я. Нервным жестом взлохматил свои пепельные волосы. — Но Ория не смогла этого сделать. Вместо этого... — я сглотнул тугой ком в горле, глядя на девушку, которая при моих словах издала жалобный всхлип, — она сама высыпала этот порошок себе в рот.

Шок на лице Кирии был красноречивее всяких слов. Колючка замерла, глядя на плачущую служанку с откровенным недоверием, смешанным с искренним уважением. Пожертвовать собой ради господина — поступок, не укладывающийся в рамки обычного дворцового лицемерия.

Кирия подошла ближе, присаживаясь перед Орией на корточки. Ее взгляд зацепился за белые крупинки.

— Я правильно понимаю, что на ее губах сейчас... — начала дикарка, не оборачиваясь ко мне.

— Да, — мрачно кивнул я. — Там должен быть яд. Вот только... — я нахмурился, чувствуя, как в картине покушения появляется брешь.

— Если это смертельный яд, то почему она до сих пор в порядке? — озвучила Кирия мою же мысль. Она чуть склонила голову набок, внимательно сканируя взглядом служанку.

— Вот и я о том же задумался, — подтвердил я, подходя ближе. — Предлагаю аккуратно собрать остатки порошка с ее губ. Мне нужно проверить, что именно Октавия пыталась мне подсунуть.

Кирия кивнула, соглашаясь с логикой, а затем спросила у девушки:

— Как ты себя чувствуешь?

Ория судорожно шмыгнула носом и отрицательно помотала головой.

— Что-то болит? — продолжала допытываться Кирия.

— Душа... — сдавленно прошептала девушка, поднимая на нас полные невыносимой муки глаза. — У меня болит душа. Я предала Его Высочество! Я ничтожество, погубившее его доверие... и свою семью!