Цена (не) её отражения - Тория Кардело

— Это просто переход, — лихорадочно прошептала она, сжимая в руке шарф. — Просто дверь. Нужно только открыть её.

Она представила, что там, внизу, её ждут тёплые руки Ноктюрна. Что ледяной ветер — это морской бриз Ткани Снов.

Она зажмурилась, пытаясь сопоставить волшебную картинку с серой реальностью, но тело не давало ей обмануться. Её пальцы побелели, вцепившись в ржавую арматуру. Ноги стали ватными.

Древний, животный инстинкт самосохранения кричал:

«Отойди! Ты разобьёшься! Это не сон, здесь нет перезагрузки!»

— Я не хочу умирать, — всхлипнула она, и ветер унес эти слова. — Я просто хочу… туда.

— Эй, психичка! — голос Дениса врезался в сознание, как нож в мягкое тесто.

Аля вздрогнула, и мир вокруг резко вернулся в фокус — потрескавшийся асфальт под ногами, ржавые перила, вонь речной воды. Она уронила шарф и машинально сжала в руках картину, углы холста впились в ладони.

Коля подошёл так близко, что Аля почувствовала его дыхание, пахнущее чипсами и дешёвой газировкой.

— Смотри-ка, она себя нарисовала! — он выхватил картину. — Только тут она не такая жирная!

Холст замерцал в его руках — идеальная Аля с полотна презрительно улыбнулась обидчику.

— Дай посмотреть! — Денис потянулся, но Коля отпрыгнул, задев плечом Алин рюкзак. Он упал на асфальт с глухим шлепком, и оттуда выплеснулось содержимое.

Они пинали и перебрасывали рюкзак друг другу, не давая Але его поймать. Их смех отражался от поверхности реки, усиливаясь, превращаясь в целый хор издевательских голосов.

— Фу, как скучно, одни учебники, — разочарованно протянул Коля. — Я-то думал, у психопатки будет что-то интересное.

— Зато смотри, какой экстрим! — Денис указал на Алю, стоящую у края моста. — Она что, прыгать собралась? Псих, конечно, но кто о ней пожалеет?

— Никто, — хохотнул Коля. — Даже мамка её будет рада, что больше не надо кормить эту тушу.

Никто даже не заметит её исчезновения, потому что она сознательно вырежет лоскуток с полотна мироздания, сознательно отправит уродливую Алю вместе со всеми её воспоминаниями в небытие.

Но она больше не жалела.

Шаг ближе к краю. Ещё шаг.

И вдруг — шаги. Твёрдые, быстрые, они не оставляли сомнений, что их хозяин знает, куда идёт.

— Что здесь происходит? — голос Романа прозвучал спокойно, но со стальными нотками.

Он подошёл так близко, что Аля учуяла его запах — не дешёвый одеколон, как у других парней, а неуловимо знакомый аромат дождя и старых книг в библиотеке.

Как у Ноктюрна.

Роман одним движением выхватил рюкзак и нанёс точный удар под рёбра. Не со всей силы — ровно настолько, чтобы Коля согнулся, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег.

— Ещё раз тронешь её вещи — и полетишь с моста, — Роман говорил тихо, с привычным вялым спокойствием, подводя обидчика к провалу в перилах. — Хочешь?

Денис сначала попытался рассмеяться, показывая свою браваду:

— Ты дебил? Я тебе сейчас…

Но Роман наклонил его ещё сильнее, практически укладывая животом на край обломанных перил. Лицо Дениса резко побледнело при виде темной воды далеко внизу.

— Я спрашиваю, хочешь полететь? — в голосе Романа не было злости, только холодная дерзость, от которой мурашки бежали по коже.

— Н-нет, — выдавил Денис, побледнев, как мел. — П-пусти меня, чувак. Я больше не буду.

Роман отпустил его, позволив обоим хулиганам убежать, и повернулся к Але.

— Аля, — голос стал мягче, в нём даже прозвучала непривычная смесь решимости и нежности. — Отойди от края. Пожалуйста.

Солнце пробилось сквозь тучи и осветило его лицо. Але померещился в его чертах отблеск Ноктюрна — та же линия скул, тот же изгиб губ, те же тени под глазами, словно нарисованные искусным художником.

Конечно. Ноктюрн. Это он звал её с Ткани Снов. Это его голосом говорил Роман. Ноктюрн ждал её там, в мире, где она будет любима и счастлива, в теле мечты.

— Ноктюрн! — радостно выкрикнула она, чувствуя, как разливается внутри тепло. — Я уже иду к тебе!

И, не дав себе времени на сомнения, сделала шаг вперед, в пустоту, в бездну между реальностями.

Инстинкт самосохранения сработал в последний момент. Когда ноги оторвались от твердой поверхности, Аля вскрикнула и по инерции выбросила руку вперед, схватившись за кусок ржавой арматуры. Холодный металл впился в кожу, раздирая ладонь до крови.

Теперь она висела, цепляясь одной рукой за мост. Снизу гудела тёмная, неприветливая река. Ветер обдавал холодом заплаканное лицо, забирался под одежду. Пальцы, сжимающие металл, начали неметь, рука дрожала от напряжения — вот-вот отпустит спасительную опору.

В этот момент ловкие руки схватили её за запястье. Роман. Он лег на край моста, удерживая её своей хваткой, не давая упасть. Его прикосновение показалось ей горячим, почти обжигающим на фоне холода вокруг.

— Держись, Аля! — в его голосе прозвучал страх, не деланный, не наигранный, а первобытный ужас человека, боящегося потерять что-то дорогое. — Я тебя вытащу!

— Нет! — закричала она, чувствуя, как из глаз снова текут слёзы. — Отпусти! Я хочу к нему! К Ноктюрну!

Она пыталась вырваться, извивалась, словно пойманная рыба, но Роман слишком сильно сжал её запястье. Медленно, преодолевая её сопротивление, он начал подтягивать её вверх. Аля отбивалась свободной рукой, отталкивалась от моста, но все тщетно.

Оказавшись на поверхности моста, Аля не сумела сдержать истерику от пережитого стресса. Плакала, кричала, пыталась снова бежать к краю, но Роман держал её крепко, не давал пошевелиться.

— Успокойся, — его тихий, но твердый голос в тот момент пробрал Алю до самых костей. — Все хорошо. Ты в безопасности.

— Ничего не хорошо! — всхлипнула Аля, вырываясь, ощущая, как от её движений одежда задирается, обнажая ненавистные складки на животе. — Оставь меня в покое!

Роман не отпускал её, но его взгляд упал на картину, лежащую неподалеку ярким пятном на сером асфальте. Он потянулся к ней, свободной рукой поднял и посмотрел на нарисованный образ. Его глаза расширились — явно понял.

— Это… что? — спросил он, хотя наверняка знал ответ.

— Это я, — прошептала Аля, на мгновение перестав вырываться. — Настоящая я. Такой я должна быть. Такой меня видит Ноктюрн.

Роман изучил рисунок долгим, тяжелым взглядом. Его глаза бегали по изображению, словно что-то ища, а потом блеснули осознанием. Не говоря ни слова, он разорвал картину пополам, потом еще раз, и еще, пока от неё не остались лишь мелкие клочки; ветер тут же подхватил их и унес в реку, как осенние листья.

— Нет! — закричала Аля, в слезах бросаясь к летящим обрывкам. — Что ты наделал?!

Она упала на колени, собирая жалкие клочки бумаги, но большинство уже улетело, растворившись в сером пейзаже осеннего дня. Слёзы застилали глаза, руки дрожали, она царапала