Цена (не) её отражения - Тория Кардело

участки кожи, усыпанные созвездиями, которых нет на земных картах. Аля вдруг поняла, что не может определить — движется ли Прядильщица или стоит на месте, в то время как весь зал неудержимо приближается к ней, как планеты, падающие в чёрную дыру.

Чёрные с фиолетовым отливом волосы аккуратно лежали в сложной причёске, но отдельные пряди выбивались и шевелились сами по себе, как щупальца глубоководного создания. На шее сверкало колье из камней, похожих на застывшие капли чернил. Но больше всего Алю поразили глаза — глубокие, бездонные, вбирающие в себя весь свет и не отдающие ничего взамен.

«Агата…»

Но нет, это была лишь бледная тень той женщины.

В одной руке Прядильщица держала древнее веретено из чёрного дерева с выщербленными краями. В другой — неестественно тонкую, почти невидимую нить. Лишь когда свет падал под определённым углом, она мерцала серебром, словно паутина, покрытая росой.

И тогда она увиделаЕго.

Рядом с Прядильщицей шел высокий юноша в черном костюме, расшитом серебряными нитями. Шелковистые черные кудри обрамляли его бледное лицо, а такие знакомые голубые глаза смотрели поверх голов гостей с бесконечной тоской, словно он видел что-то, недоступное чужим глазам.

— Ноктюрн! — вырвалось у Али прежде, чем она успела сдержаться.

Астра вцепилась ей в запястье с такой силой, что под тонкой кожей выступили капельки жидкости, похожей на ртуть.

— Поклонись, глупышка, — прошипела она. — Разве ты не видишь, кто перед тобой?

Аля машинально склонила голову, но не могла отвести взгляд от Ноктюрна. Почему он выглядел таким… изможденным?

Прядильщица легко взмахнула рукой, и все снова устроились за столами. Она заняла центральное место во главе стола, Ноктюрн сел справа от нее. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы дрогнули, когда он коснулся скатерти.

— Мои дорогие дети, — голос Прядильщицы был мелодичным, но с нотками металла. — Я рада видеть вас всех на нашем празднике. Вы все — избранные. Вы все — особенные. Вы все нашли дорогу сюда, на Ткань Снов, где нет места боли, уродству, страданиям.

Она обвела взглядом присутствующих, словно осветив каждого изнутри.

— Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать еще одно пополнение в нашей семье, — продолжила Прядильщица, и Аля с ужасом поняла, что все взгляды обратились к ней. — Еще одна душа готова оставить тяготы реального мира и присоединиться к нам в вечном празднике красоты и совершенства.

Ноктюрн поднял взгляд и посмотрел прямо на Алю. В его глазах читалась мольба, но Аля не понимала, о чем он просит.

— Реальность, — продолжала Прядильщица, — это лишь одна из многих нитей в полотне мироздания. Нить, полная боли, несовершенства, разочарований. Зачем цепляться за нее, когда есть другие нити — нити грез, нити желаний, нити идеалов? Здесь каждый из вас может стать тем, кем всегда хотел быть. Здесь каждый прекрасен. Здесь каждый любим.

Аля слушала, и каждое слово находило отклик в ее душе.

Да, зачем возвращаться в тот мир? В мир, где ее ненавидят, где над ней смеются, где она чувствует себя уродливой и никчемной?

— В реальности, — голос Прядильщицы стал глубже и теперь проникал в самые потаенные уголки сознания, — люди гонятся за иллюзиями. За тем, что им навязывает общество. Красота, успех, богатство — все это эфемерно и субъективно. Но здесь, на Ткани Снов, иллюзия становится реальностью. Без усилий, без боли, без жертв.

Внезапно Алю охватил необъяснимый страх. Что-то в словах Прядильщицы, что-то в печальном взгляде Ноктюрна вызвало в ней волну тревоги. Она поднялась с места, чувствуя, как дрожат колени.

— Мне… мне нужно идти, — пробормотала она, обращаясь к своим призрачным подругам. — Простите.

Но Астра и Роза схватили ее за руки.

— Ты не можешь уйти, — голос Астры теперь напоминал шипение змеи. — Еще слишком рано.

— Ты обещала, — добавила Роза, обхватив запястье Али холодными, как лёд, пальцами. — Ты обещала присоединиться к нам.

— Каждый приходит на Ткань Снов по своей воле, — голос Прядильщицы разносился по залу, отражаясь от стен, усиливаясь, разделяясь на множество жутких шепотов. — Каждый делает выбор: страдание или счастье. Уродство или красота. Смерть в одиночестве или жизнь в окружении семьи.

Свет в зале начал мигать. Люстры то ярко вспыхивали, то почти гасли, погружая все в зловещий полумрак. Менялись и лица окружающих: красота становилась хищной. Улыбки превращались в оскалы, глаза светились голодным блеском, пальцы, сжимающие ее руки, удлинялись, заострялись на концах.

— Останься с нами, — шептали они. — Навсегда. Никогда больше не будешь страдать. Никогда больше не будешь уродливой. Никогда больше не будешь одинокой.

— Останься, — фиолетовые глаза Астры сверкнули в темноте. — Здесь ты прекрасна.

— Останься, — белые пальцы Розы впились в кожу Али. — Здесь ты любима.

Аля вырвалась и побежала к выходу, но двери исчезли. Вместо них Аля увидела зеркала — десятки, сотни зеркал окружали ее со всех сторон. Зеркала разбились и покрылись трещинами, но в каждом осколке Аля видела свое идеальное отражение.

— Посмотри на себя, — шептали двойники. — Посмотри, какой ты можешь быть. Всегда. Навечно.

И из каждого фрагмента разбитого стекла на нее смотрело ее собственное лицо, идеальное и прекрасное, и говорило:

— Останься. Останься. Останься.

Сквозь этот хаос, сквозь шепот зеркал и голосов призрачных друзей, она услышала его — тихий, но настойчивый голос Ноктюрна:

— Аля!

«Не Александра. Аля. Он назвал меня так».

Она обернулась, но увидела только свои отражения, которые требовали все громче, все настойчивее:

— Останься! Останься! Останься!

— Сегодня, — выкрикнула Аля, не понимая, откуда пришли эти слова, словно кто-то говорил ее устами. — На набережной. На мосту через Зимницу. Обещаю!

— Аля! — снова позвал Ноктюрн, и его голос был полон боли и отчаяния.

* * *

Звон будильника разорвал сон. Она подскочила на кровати, задыхаясь; сердце едва не выпрыгивало из груди.

Комната плыла перед глазами, контуры предметов расплывались, звуки доносились как сквозь вату.

Мама стояла в дверях, недовольно поджав губы.

— Аля, ты опять проспала! — в ее голосе звучало раздражение. — Уже третий раз на этой неделе. Что с тобой происходит?

«Мост. Я пообещала».

Алю всю окатило холодом, как от ледяного душа, но она попыталась сделать вид, что всё хорошо.

— Я… я плохо спала, — пробормотала она, спуская ноги с кровати. Голова кружилась, во рту пересохло.

— У тебя пятнадцать минут, — отрезала мама. — Я не хочу каждый день выслушивать от классной, что ты опаздываешь!

Она ушла, оставив дочь в полумраке комнаты. Аля механически натянула школьные брюки и блузу, расчесала спутанные волосы. Все движения давались с трудом, словно тело сопротивлялось возвращению в ненавистный мир.

«На мосту. Обещаю».

Эти слова пульсировали в голове зловещей навязчивой мелодией.

* * *

Аля