Цена (не) её отражения - Тория Кардело

сны и стирает воспоминания о реальности. Принимает образ прекрасной женщины, играет на человеческих слабостях, предлагает им идеальную жизнь в обмен на… на маленькие жертвы. До тех пор, пока человек не готов отдать всё — свою личность, свою память, своих близких. Она забирает всё. Их сны, желание, отчаяние. Ткань Снов — это не убежище. Это ловушка.

— Но если она… божество из другого мира, — медленно проговорила Аля, пытаясь осознать масштаб услышанного, чувствуя, как голова начинает кружиться. — То ты…

— Нет, я не божество, — Роман покачал головой. — Агата не совсем моя родная мать.

В полумраке его лицо показалось вырезанным из мрамора: бледным и идеально симметричным.

— Я родился сновидцем, то есть могу перемещаться между реальностями без проводников. Возможно, именно поэтому она меня и выбрала.

— Сновидцем? — Аля не могла отвести от него взгляда.

— Я могу попасть на Ткань Снов без сеансов гипноза, без проводников, без ключей, — пояснил Роман, откидываясь на скамейку. — Могу переплетать свои сны со снами других, если знаю этих людей в реальной жизни. И да, я помню тех, кто уходит из реального мира ради иллюзий Ткани Снов. Помню, когда все остальные забывают.

— Как Полину, — тихо сказала Аля, и имя одноклассницы повисло между ними, словно тяжёлая капля дождя, готовая сорваться. Воспоминание о Полине вновь кольнуло сердце иглой тоски.

— Как Полину, — подтвердил Роман.

«Тени под его глазами стали глубже, или это просто игра вечернего света?»

— Прости, что порвал твой рисунок. Это был опасный проводник. Из-за него часть тебя постоянно терялась на Ткани Снов. И выбраться становилось все сложнее.

— Поэтому ты меня спас сегодня… Ты знал, что я собираюсь сделать.

— Ты пообещала это там, а потом говорила в школе, — кивнул Роман.

— Кто ты? — спросила она внезапно, поднимая глаза и встречая его взгляд, глубокий и непроницаемый, как беззвёздное ночное небо. — На самом деле. Ты — Ноктюрн или Роман?

— И то, и другое, — он невесело улыбнулся. — Ноктюрн — это псевдоним. Я когда-то писал музыку. Это помогало… на какое-то время.

— Но на Ткани Снов ты… другой, — Аля вспомнила нежность в голосе Ноктюрна, его терпение, его способность слушать, не осуждая. — Более открытый, более… добрый.

— Там ты общаешься с идеальным человеком, — Аля вдруг услышала в его голосе те самые интонации, которые так любила в Ноктюрне. — С тем, кем он хотел бы быть. С его светлой стороной. Но я помню все, что происходит там. Каждый разговор, каждую встречу, каждое прикосновение.

Его последние слова заставили Алю покраснеть. Жар прилил к щекам, и она была благодарна сумеркам, скрывающим её смущение.

— Но ты тогда же встречался с Полиной, — эта мысль кольнула неожиданной ревностью. — Я видела вас… целующимися около торгового центра.

«Неужели он встречался со мной на Ткани Снов, а с Полиной в реальном мире? С двумя девушками одновременно?»

Аля нервно потупила взгляд, словно сказала что-то невероятно постыдное. Роман вздохнул так устало и печально, что Аля пожалела о своем вопросе.

— Я не любил Полину, — сказал он просто; в его голосе не было ни защиты, ни оправдания — только констатация факта. — Мы создавали иллюзию отношений. Помогали друг другу оставаться в реальном мире. Думали, этот якорь не даст нам полностью уйти в мир снов. Но в итоге все вышло только хуже.

Аля кивнула, пытаясь не показать, как эти слова облегчили что-то внутри неё. Она знала, что это эгоистично — испытывать облегчение, когда речь шла о Полине, навсегда потерянной там.

— Ты был в её снах?

— Мы договорились не вмешиваться в сны друг друга, — покачал головой Роман. — Это… слишком интимно. И опасно. Особенно с Полиной, учитывая, насколько сильно её тянуло к Ткани Снов.

Аля кивнула, пытаясь осмыслить все услышанное. Странная, новая реальность, открывающаяся ей, одновременно пугала и завораживала.

— Надеюсь, теперь ты не считаешь меня бабником…

Роман произнёс это с лёгкой иронией, но за ней Аля услышала настоящее беспокойство. Он поднялся со скамейки, плавно подошел к мосту и сел на перила, опасно отклоняясь спиной над рекой. Внизу чернела вода, похожая на расплавленную смолу, на поверхности изредка вспыхивали отражениями далёких фонарей.

— Рома, осторожнее! — в ужасе выкрикнула Аля, бросаясь к нему.

И тут же осеклась, вспомнив, что он не любил, когда его называли Ромой. Смущенно опустила взгляд, чувствуя, как краска заливает лицо, как будто совершила непростительную ошибку.

Но Роман только улыбнулся — той самой улыбкой Ноктюрна, от которой у нее всегда теплело в груди, словно кто-то зажигал маленькое солнце между рёбер. В этой улыбке было столько нежности, столько понимания, что Аля на мгновение забыла, где находится.

— Боишься, что упаду и навсегда стану Ноктюрном? — он чуть наклонился назад, испытывая судьбу, играя с опасностью, как ребёнок с огнём — зная, что может обжечься, но не в силах устоять перед завораживающим танцем пламени.

— Боюсь за твою жизнь, — тихо ответила Аля, протягивая ему руку. Собственные пальцы казались ей слишком толстыми, неуклюжими, недостойными его прикосновения, но страх за него был сильнее самоуничижения. — Пожалуйста.

Роман посмотрел на нее долгим взглядом, проникнутым усталостью, болью и смутной многолетней тоской. Потом легко соскочил с перил и оказался рядом с ней так близко, что она почувствовала тепло его тела.

И Аля не выдержала. Бросилась к нему, обхватила руками, прижалась всем телом, чувствуя, как колотится сердце — её или его, она не могла разобрать. Его пиджак был прохладным и чуть влажным от речного тумана и накрапывающего дождя, но под ним ощущалось тепло. Тонкая ткань не защищала от холода октябрьского дня, и Аля чувствовала, как он слегка дрожит — не от страха, а от холода.

Она вдыхала его запах — теплый, с нотками чего-то древесного, как будто кедр и сандал смешались с легким ароматом цитрусов. Тот же запах, который она ощущала, когда была рядом с Ноктюрном на Ткани Снов. От этого воспоминания по коже пробежали мурашки. Сердце билось где-то в горле, и Аля сама не понимала, рада она этому или напугана.

Руки Романа неуверенно легли ей на спину, словно он сомневался, стоит ли отвечать на объятие здесь, в реальности. А потом, когда Аля не отстранилась, он крепче прижал ее к себе, положил подбородок на ее макушку.

И в этот момент Ткань Снов с ее идеальной красотой, вечным летом и призрачными друзьями показалась Але не более, чем далеким воспоминанием, блёклой картинкой, несравнимой с яркостью настоящего мгновения.

— Тебе не холодно? — тихо спросила Аля, чувствуя, как он слегка дрожит в своем тонком пиджаке.

— Нет, — уверенно ответил Роман, крепче прижимая