Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

кажется, что те, кого мы теряем, приглядывают за нами сверху, помогают. Только так можно это пережить. Я не устаю благодарить их за помощь, а своё везение объясняю не иначе, как их покровительством.

Я тяжело вздыхаю. Везение. Как же всё-таки они с Ариной похожи. Ри тоже любила говорить, что страшно везучая.

Так и было. Пока однажды полоса ее везения не оборвалась слишком резко.

Глава 28

Игра в салки

Compassion Ilya — Beshevli

Просыпаюсь не от будильника. От того, что щупая ладонью кровать рядом с собой, осознаю: Семенова на ней нет. Несколько часов назад мы уснули вместе, как когда-то, и он во сне крепко прижимал меня к себе. Но сейчас пусто не только в постели, но и в залитом серым рассветом номере. Костя уехал без обещаний, прощаний и объяснений. На прикроватной тумбочке нет записок, а в телефоне — сообщений. О том, что Семенов вообще мне не приснился теперь напоминают лишь слабый аромат осени и окровавленная рубашка в мусорном ведре.

Мне тоже не помешает перед работой заехать домой, чтобы переодеться, тем более — день предстоит непростой. Не в порванном же платье мне на селекторном совещании Гевельса обличать. В том, что утро вечера мудренее, есть логика: после нескольких часов сна, мысль о том, что Макс — не амбициозный следователь, а хитрый злодей, плотно осела в сознании. Теперь я запоздало понимаю, что в его поведении изначально были тревожные звоночки. Вместе с кулоном и родинкой Ри я, кажется, впитала ее веру в людей. Гевельс был тем, кому изначально верить не стоило, не зря я интуитивно сомневалась на его счет.

Прежде, чем покинуть номер, еще раз обхожу комнаты. Оставшись одна, в тишине, снова ощущаю рядом незримое присутствие сестры. Даже такая — невидимая и неосязаемая, Рина дает мне поддержку, без которой сегодня не обойтись. Впитываю ее кожей, вдыхаю, чтобы подольше сохранить внутри, пока не осознаю, что до начала рабочего дня осталась пара часов.

Я облачаюсь во вчерашнее платье, вызываю такси и еду домой. Наскоро завтракаю и застываю перед зеркалом. Сегодня от меня требуется решительность и смелость, которых я в себе не ощущаю. Прошлая версия Алины Малининой была валькирией, которая всегда рада рваться в бой и восстанавливать справедливость. У нее был заткнут за пояс воображаемый меч, а найти повод для сражений было легко и просто. Новая я — другая, и после этой ночи изменения стали заметнее. Теперь даже в чертах лица читается мягкость и уступчивость — правильные и гармоничные, но пока незнакомые и непривычные.

Камри Семенова уже на парковке. Кажется, ее привезли на эвакуаторе — колесо всё ещё спущено, а край капота и изящная линия бампера смяты. Мне ее жаль, она пострадала ни за что и сейчас служит лишним напоминанием о том, что ни я, ни Семенов домой могли уже не вернуться.

До последнего жду, что Костя напишет или позвонит — за еще один поцелуй я с удовольствием докинула бы его до отдела полиции по пути в комитет, но этого не происходит. По тишине за стеной кажется, что хозяин квартиры по соседству вообще дома не появлялся.

На работу я всё-таки еду не одна. Меня сопровождает ощущение странной тревоги — такое явственное, словно оно сидит на пассажирском сиденье, пристегнутое ремнем безопасности. Сложно понять с чем именно оно связано. Может это неуверенность в своих силах? Или сомнения в правильности задуманного? Просто плохое предчувствие?

Невидимые часы снова тикают в голове и не дают сформулировать речь для селектора, но до одиннадцать еще есть время — успею. К тому же, Даня обещал помочь и незаметно предупредить Крылова. Мало ли, что может выкинуть Макс в подобной ситуации. Но если я не боюсь его, то кого тогда боюсь? Или чего?

За этими размышлениями совсем не смотрю на время. Машин на дороге почти нет — утром тридцать первого января нормальным людям на работу не нужно, но я каким-то образом умудряюсь опоздать. Судя по заставленной парковке у отдела — все коллеги уже на месте… хотя нет, не все — машины Гевельса как раз еще нет. Поднимаясь по ступенькам, я даже предполагаю вариант, в котором Макс, узнав от кого-то о вчерашней перестрелке, сбежал и вообще в отделе не появится. Но ситуация оказывается куда прозаичней.

— Малина! Ты сейчас офигеешь! — заявляет Скворцов, едва я ступаю на порог кабинета.

Он как всегда — помятый и в обнимку с кружкой. А количество дел на его столе со вчерашнего дня ничуть не уменьшилось — значит то, которое должно было уйти в прокуратуру тоже никто туда не направлял. Дела у Захара уходят в суд только тогда, когда лежат на столе так долго, что у них вырастают ножки, чтобы добраться туда самостоятельно — на Скворчонка, как на следователя, надежды никакой.

— Уже офигела, потому что ты впервые пришел на работу раньше меня, — ворчу я, расстегивая пальто. Но судя по ошалелому взгляду соседа по кабинету, произошло что-то из ряда вон выходящее. А может он просто всю ночь гулял корпоратив? На всякий случай уточняю: — Или ты просто домой вчера не уезжал?

— Да ну тебя! — обиженно отмахивается он и с громким причмокиванием прихлебывает содержимое кружки. — Вот вообще теперь тебе ничего не расскажу!

После этих слов становится по-настоящему интересно. А вдруг Скворцов знает что-то важное? Он же главный разносчик сплетен в отделе. Но если выдам любопытство сейчас — точно будет молчать, как партизан. Поэтому я перекидываю пальто через спинку кресла и снисходительно разрешаю:

— Ну и не рассказывай.

Ставлю что угодно на то, что он не выдержит и десяти секунд. Мысленно считаю: десять, девять, восемь, семь…

— Гевельса по пути на работу задержали безопасники!

— Что⁈ — переспрашиваю я, хотя все прекрасно расслышала, но вопреки ожиданиям Захара меня шокирует вовсе не факт задержания. И следующем вопросе удивления почти нет. Потому что я уже знаю ответ, просто уточняю на всякий случай: — После селектора в полиции, да?

— А ты откуда узнала? Кто рассказал?

Никто. Запоздало понимаю, что Семенов вчера подозрительно легко согласился. Он просто решил не спорить и сделать по-своему. В очередной раз защитил меня, хотя на этот раз жертва была бесполезной. Ему не было смысла рисковать работой и должностью, но он пожертвовал. Кто еще из нас двоих безрассудный?

Из-за новостей о задержании Макса работа в