Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

что я таким образом ставлю себя под удар, даже не возникает: смогу ли я дальше спокойно жить, зная, что из-за моей трусости и желания спасти собственную шкуру пострадал другой? И не просто другой, а тот, кто готов был подарить мне будущее даже тогда, когда надежды на него вовсе не оставалось.

Я, не задумываясь, накидываю плащ просто по привычке, даже не надеваю капюшона и выскакиваю из библиотеки. Следом за мной летит Ори. Я знаю, что он недоволен: это нормально для фамильяров оберегать своих подопечных, тем более когда от подобного решения зависит не просто будущее, но и жизнь.

В груди скручивает все от тревоги и страха, да так сильно, что меня начинает мутить, а в глазах появляются слезы. То ли от переживаний, то ли от ветра.

Два года уже практически прошли, но, к счастью, Вальгерд не похож на сумасшедшего. Да, он жесткий, местами категоричный, но все его действия и решения были логичными, профессиональными. Может, это все же неправда?

Не позволяю червячку сомнений укрепиться и давлю его. Если это правда, то времени не остается. Не стоит проверка риска.

Ноги несут сами, хотя я понятия не имею, где он сейчас. У себя в кабинете декана? Или в ректорской башне? Или уже дома? Куда мне бежать?

“Я его сегодня видел под часами”, — говорит Ори, который скользит по воздуху над моей головой.

Значит, начну оттуда. Поднимаюсь быстрее, чем когда-либо. Похоже, тренировки делают свое дело: я стала однозначно сильнее и выносливее. Но дверь… закрыта.

То же самое ожидает меня у дверей его кабинета в корпусе боевого факультета, а в жилой корпус преподавателей я идти не решилась, увидела только темные окна его комнаты.

“Но он собирался в город”, — говорит фамильяр, словно издеваясь.

— Собирался или уехал? — переспрашиваю я, стараясь не сильно скрипеть зубами.

“Улетел”, — отвечает это крылатое недоразумение.

Замираю на полушаге, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться.

— А раньше ты мне сказать не мог? — почти рычу я.

“У тебя было столько рвения, я не стал препятствовать, дождался, пока запал выйдет”, — Ори приземляется на спинку скамейки.

Запал не пропал. Я все так же намерена рассказать все Вальгерду, как только он вернется в академию. И спокойствие не пришло: руки до сих пор трясутся, только помимо волнения теперь я дрожу еще от холода.

Поэтому натягиваю капюшон и дую в ладони, пытаясь их согреть. Единичные снежинки, падая с неба, оседают на ресницах и коже, тут же превращаясь в капельки. Все же ранняя в этом году зима: не будет привычных прогулок по осенней листве во время Золотого маскарада.

Я стою посреди аллеи перед жилым корпусом преподавателей и всматриваюсь в темноту окон, за которыми я провела предыдущую ночь. Вчерашний вечер многое изменил во мне. Но у лучшему ли?

Прислушиваюсь к своим ощущениям: внутри все бурлит и волнуется. Единственное, чего добился мой фамильяр — это того, что я устала. Впрочем, возможно, мне именно это и нужно, чтобы заснуть.

Киваю сама себе и, решив забрать из библиотеки все вещи утром, отправляюсь в комнату.

Девчонок, как обычно, нет. Они почти всегда приходят поздно. На столе Эммы лежит свежий выпуск одной из столичных желтых газет. Бросаю на нее взгляд и мгновенно замечаю, что там написано: “Скандал! Невеста герцога пришла в бар с одним, а ушла с другим. Связано ли это непостоянство с нестабильностью магии?”

Ниже изображение меня, выходящей с улыбкой из дверей кабаре в чужом камзоле и с мужской рукой на моей талии. Все красиво, только этого на самом деле не было.

Не удивлюсь, если эту газетенку оптом завезли в академию и даже бесплатно раздали студентам, чтобы побольше скандал разжечь. Интересно, Эмма и Элла тоже поверят? Не представляю, как после этого с ними уживаться.

Хотя, может, мне и не придется. Когда я признаюсь, вряд ли меня оставят доучиваться: если Вальгерд сразу не решится наказать, то спать мне уж точно придется в королевских темницах.

Ори стучится клювом в окно. Я даже думаю не пускать его, чтобы в следующий раз не издевался, но все же сжаливаюсь. Орел находит себе место, как и до этого, на изголовье моей кровати и тут же делает вид, что спит.

Вешаю плащ на вешалку, сил хватает только на то, чтобы умыться. И, несмотря на все волнения, тут же проваливаюсь в темноту сна.

Утром я встаю на пробежку и успеваю уйти, опять же не поговорив с соседками. Вроде отдохнула, но в душе и в голове такой раздрай, что из осколков целое собрать не получается.

Метка словно ожила, она пылает, напоминая о том, что я могу навредить Вальгерду. Мне хочется подгонять время, чтобы он быстрее вернулся, и я могла ему все рассказать. И в то же время хочется его замедлить, ведь каждый день для моего куратора приближает опасность безумия.

Одеваюсь и иду на тренировочную площадку. Тонкий слой снега, выпавшего за ночь, хрустит под ботинками в такт бегу. Мороз немного прочищает мозги, заставляя переключиться на работу мышц. Ори кружит где-то высоко: я его не вижу, но чувствую присутствие, как будто связь между нами становится все прочнее.

Спустя пару кругов я слышу догоняющие меня шаги, а потом вокруг меня выстраивается кольцо из четверки боевиков, оставляя меня, пятую в центре, под защитой.

— Крукс, — усмехается Хлив, — где прятала таланты?

— Переставай, Андрес, — одергивает его Хорл. — Если бы ты видел то, что видел я, ты бы поостерегся подкалывать ее. А то взорвет твой зад и не поморщится.

Парни добродушно смеются, и даже у меня на губах появляется улыбка, а с души сваливается часть тяжести: если они и читали газету, то не поверили. Да и Хорл наверняка рассказал им то, как было на самом деле.

Мы пробегаем положенное количество кругов и даже успеваем немного потренироваться в магическом и боевом спарринге, потому что каждый хочет попробовать, насколько хорошо за эти считаные дни меня успели натаскать Вальгерд и Ругро.

Вывод: хорошо. Мы сошлись на “ничьей” с тремя из четырех парней, парня-целителя я победила, а загнать меня в угол смог только Хорл. Но душу греет восхищение в его глазах.

— И все же, почему ты не была на боевом?

— Я нестабильная, помнишь об этом? Мне вообще повезло отучиться, — хмыкаю я.

Мы слишком долго задержались на полигоне, поэтому решили идти сразу на завтрак.

—