Исповедь куртизанки, или Как я полюбила - Елена Эллиот

Я должна была выбрать несколько нарядов, а остальные Том отправил бы обратно. Но, стоя перед зеркалом в последнем платье, я вдруг осознала, что каждое из них пленило моё сердце. Заметив мой восторг, он тепло улыбнулся и одобрительно кивнул, и за щедрость я одарила его поцелуем.

Пришло время отправиться к моей семье. Однако, узнав новую информацию о себе, я встретилась с другой проблемой. Я собиралась уговорить Тома заехать в лавку, чтобы приобрести деликатесы и устроить дома праздничный обед в честь нашей помолвки, однако выходило, что сами мы не могли им насладиться. Более того, если мамин гнев утихнет, она непременно начнёт убеждать нас остаться подольше. И что я ей скажу?

Я поделилась опасениями с Томом. Он согласился, что в лавку стоит заехать непременно, а в остальном велел положиться на него. Я не возражала. Жена ведь должна подчиняться воле супруга, и именно этот аргумент я намеревалась применить, чтобы противостоять настойчивости матери. Но я не думала, что она осмелится перечить состоятельному джентльмену, возжелавшему руку её скромной дочери.

Утешив себя подобными размышлениями, я решительно продолжила сборы. Сейчас на мне было платье нежно-зелёного цвета, расшитое изысканным голубым кружевом, идеально оттеняющим красоту моего ожерелья из топазов, и для визита домой я сочла этот образ идеальным. Ожерелье я уже воспринимала как талисман удачи, а потому предпочитала носить постоянно, не снимая.

Вместе с нарядами прибыла также коробка со шляпками. Мы её, конечно, тоже оставили. Таким образом Том сдержал слово и подарил мне даже больше дамских аксессуаров, чем обещал.

«Жаль, что тот веер потерялся у Джона, – слегка опечалилась я. – Всё-таки это был самый первый подарок Тома. И пусть в тот момент я злилась на него за то, что он бросил меня в опере, сейчас мне известно о причинах такого поступка».

Однако, взглянув на кольцо – символ нашей с Томом любви, я поняла, что именно этот подарок для меня дороже всего, а потому решила не горевать о том, что вернуть невозможно.

Из присланных вариантов шляпок я выбрала миниатюрную, тоже светло-зелёного цвета, декорированную голубой кружевной лентой и роскошным шёлковым бантом. Аккуратно поправив причёску, я надела элегантную шляпку и действительно стала выглядеть как настоящая леди.

Том предложил мне свой локоть, я ухватилась за него, и с благородной грацией мы покинули спальню. Спустившись вниз, мы оказались в центре внимания восхищённых взглядов прислуги. Они пожелали нам доброго пути, и мы проследовали во внутренний двор, где нас уже ожидал готовый к отправлению экипаж.

Глава 31

Глава 31

По дороге в Ист-Энд мы, как и договаривались, заехали в центр за вкусностями для моей семьи. Вспомнив то пирожное, что я пробовала в опере, я захотела побаловать такими королевскими сладостями и своих сестёр. Поскольку у нас не было лишних денег, то мы считали пирожные именно королевскими сладостями, полагая, что ими могут тешить себя лишь очень богатые люди.

Зайдя внутрь дорогой кондитерской, я поразилась обилию всевозможных пирожных. Тут были и покрытые заварным кремом бисквиты, какие я пробовала в опере, и многослойные трайфлы, и фруткейки, и классический Виктория спонж, а также французские эклеры, макаруны и нежные меренги. Признаться, я даже не знала многих названий, а услышала их впервые, когда Том просил продавца – женщину средних лет с пышными формами, чьё улыбающееся лицо сияло счастьем в её кондитерском рае, – завернуть нам то и это.

К пирожным мы также взяли чай – не традиционный чёрный, а китайский зелёный, скрученный в виде жемчужин. Для моей семьи этот сорт чая тоже являлся роскошью, а потому я ни разу его не пробовала. И теперь мне стало невыносимо грустно оттого, что он превратился для меня всего лишь в высушенную траву, лишённую вкуса. А пирожные… От мысли, что я никогда не смогу ощутить их вкуса, внутри всё сжалось и захотелось чуть ли не рыдать! Только жизнь наладилась и я могла позволить себе изысканные деликатесы, доступные лишь аристократии, как мои вкусовые пристрастия внезапно изменились. Впрочем, изменились они исключительно на уровне органов чувств – на уровне желаний пристрастия остались прежними.

Удобно устроившись в экипаже и бережно поместив рядом с собой элегантные коробочки с пирожными, мы двинулись в путь. По дороге я то и дело поглядывала на них и всё-таки уступила соблазну.

– Том, что будет, если я попробую? – поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

– Ну попробуй – узнаешь!

Улыбнувшись, я открыла коробочку с бисквитами и подцепила пальцем буквально каплю манящего заварного крема. В надежде ощутить желанную сладость я отправила его в рот, но, вопреки ожиданиям, создалось такое впечатление, будто я окунула палец в грязь и решила слизать её. Не то чтобы это было омерзительно, но неприятно. Я вспомнила, какой восторг у меня вызвало пирожное в опере, и изумилась тому, что похожие пирожные теперь напоминали лишь комок грязи.

Заметив разочарование на моём лице, Том, вместо того чтобы утешить, принялся надо мной подшучивать.

– Ну как? Ещё желаешь? – откровенно смеялся он.

С досадой я закрыла коробочку и вперила недовольный взгляд в серую улицу за окном. Но желания на то и желания, что просто так не собирались отпускать мою душу.

– А если полить спиртом? – через пару минут выпалила я, вновь посмотрев на Тома.

Мой вопрос вызвал у него новую волну веселья. Он громко расхохотался, сквозь смех поглядывая на меня как на ребёнка, познающего мир с помощью нелепых предположений. Просмеявшись, Том снисходительно покачал головой и пояснил:

– Это не поможет. Алкоголь должен полностью пропитать структуру продукта. С блюдами, способными держать форму, так не получается. Даже с такими мягкими, как пирожные. Да, можно добиться едва ощутимого вкуса, но он не идёт ни в какое сравнение со вкусом человеческого мяса, а потому это бессмысленное занятие. С алкогольными напитками гораздо проще, потому что они жидкие. И для разнообразия мы их пьём.

– Понятно, – вздохнула я, с грустью глядя на заветные коробочки. Сейчас они казались мне маленькими гробиками, в которых умерли мои потаённые человеческие желания о чревоугодии.

Наконец мы достигли района Бетнал-Грин и вскоре добрались до моего двора. Он был небольшим, около четырёх квадратных ярдов, но мама каждый год превращала его в настоящий летний сад, украшенный яркими цветами. Мы ухаживали за ними всей семьёй. И сейчас я увидела сестёр, что застыли с садовыми ножницами в положении сидя, заметив экипаж, из которого сперва появился Том, а