Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

Усмешка сама собой тронула губы. Это ложе, рассчитанное на хрупкую пару, явно не ждало в гости северянина моих статей. Но куда больше тесноты меня задел страх Мойры — он плескался в её глазах, прозрачный и горький.

— Так... — пробормотал я, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение на этот холод.

Она и так идёт по краю. Бремя ребенка, муж-чужак, ставший её кошмаром, и этот замок, дышащий ледяным безразличием. Нет, так дело не пойдёт. Если уж судьба забросила меня в эту нору, я переделаю её под себя. Завтра здесь будут мастеровые. Кровать станет шире, сквозняки замолкнут, а полы оденутся в дерево и шкуры. Жить можно везде, но я привык жить по-человечески.

Я взглянул на неё. Мойра сидела на краю постели, окаменев от напряжения, пытаясь укротить дрожь в руках.

— Как ты себя чувствуешь, Мойра? — мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал.

Она растерялась, словно не привыкла к простым вопросам.

— Хорошо… — едва слышно отозвалась она.

Я кивнул, обрывая эту тягостную паузу:

— Ложись спать. И ни о чём не беспокойся. Я пойду к Бьёрну.

Не давая ей опомниться, я вышел прочь. Коридор обдал меня холодом и густым полумраком. Факелы едва боролись с темнотой, выхватывая из неё лишь куски мрачного камня. Ветер гулял по галереям так вольно, будто замок стоял на самом краю мира.

Я шагал к служебному ходу, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в этом каменном лабиринте.

Ночь уже вступала в свои права.

Я остановился на мгновение, огляделся и направился к служебному ходу.

Среди гулких хозяйственных построек во дворе мормэр отвёл место для моих людей — Орма и Бьёрна. Его, то есть уже мои, верные фелаги. Они не были мастерами изящных речей или глубоких раздумий, но в ярости сечи их спины были надежнее гранитных скал.

Я размеренно шагал по длинной галерее, когда впереди, у самого излома стены, мелькнула тень. Кто-то стремительно скрылся за углом.

Я замер, прислушиваясь к инстинктам. Это не был слуга — те передвигаются по замку тенями, сгорбившись под грузом привычного страха и стараясь слиться с камнями. Незнакомец же двигался хищно, быстро и слишком уверенно для этого часа.

Я ускорил шаг, сокращая расстояние. На повороте, в неверном, дрожащем свете факела, на миг показался край тёмной тяжёлой ткани. Сутана.

Я невольно прищурился, и губы тронула холодная усмешка.

— Так-так… Брат Отрик.

Я остановился, глядя вслед исчезающей фигуре. Что забыл этот святоша здесь в столь поздний час? Его келья притаилась в другом крыле, под сенью часовни, далеко от этих коридоров. Ночь — время для молитв или для заговоров, и что-то подсказывало мне, что Отрик сейчас далёк от святых текстов.

Мы сейчас в западном крыле и оно почти пустое. Здесь живём только мы с Мойрой и нашими слугами. Я некоторое время стоял неподвижно.

— С кем-то встречался?.. — тихо сам себе сказал я. — С кем же ты встречался, святой отец?.. — негромко повторил я в пустоту.

Ответа, разумеется, не было — лишь эхо моих слов, споткнувшись о холодный свод, затихло вдали, качнув головой я пошёл дальше.

Во внутреннем дворе холод впивался в кожу острее, чем под крышей. Ноябрьский ветер, полноправный хозяин этих мест, бесчинствовал между постройками: он яростно терзал нагие ветви кустов и с сухим, костяным шелестом гнал по подмёрзшей земле палую листву.

Луна, словно играя в прятки, изредка прорывалась сквозь лохматые тучи, обливая двор призрачным, мертвенно-бледным светом. В этих неверных вспышках я направился к домам, где под защитой бревенчатых стен отдыхали мои люди.

Не успел я сделать и десятка шагов, как из рваных теней кустарника соткались три фигуры. Они выросли передо мной почти бесшумно, словно сама ночь породила их из сырого тумана и праха.

Я нахмурился, чувствуя, как тело привычно напружинилось, а ладонь сама собой нашла хладную рукоять ножа. Фигуры замерли в нескольких шагах, не переступая черту, за которой начинается танец стали.

Я впился взглядом в их лица, скрытые капюшонами, и вдруг в лабиринтах памяти вспыхнула узнавание. Острое, как укол иглы.

— Чёрт… ёлки-палки…

Я узнал их. Верные тени Хокона. Ищейки — наёмники.

Это были те самые люди, которых Хокон когда-то отправил по следу Мойры. Словно матёрые волки, они неотступно выслеживали каждый её шаг, пока наконец не вытянули тонкую нить её судьбы из запутанного клубка неизвестности. Именно они, не осознавая, шаг за шагом, привели меня к самому порогу этой истории, став невольными зодчими нашей встречи.

Они стояли неподвижно, ожидая знака, и в их молчании крылась тайна, которую они принесли на своих подошвах вместе с дорожной пылью.

Старший из них отделился от тени и шагнул вперёд. Высокий, поджарый, с лицом, напоминающим острие клинка, и глазами, в которых застыла холодная проницательность.

— Доброй ночи, ярл, — произнёс он вкрадчиво, почти шёпотом.

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как ночной холод пробирается под плащ.

— Доброй? — короткая усмешка сорвалась с моих губ. — Смотря для кого.

Я медленно перевёл взгляд с одного на другого, изучая их застывшие фигуры.

— Что привело вас сюда в такой час?

Холодный ветер вновь пронёсся по двору, теребя их плащи. Мои ищейки обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами. Наконец, тот же человек ответил, и в его голосе прозвучала пугающая уверенность:

— Мы ждали вас, ярл.

Я невольно прищурился, чувствуя, как внутри натягивается струна тревоги.

— Зачем?

Мужчина чуть наклонил голову.

— Чтобы узнать, служим ли мы вам дальше.

Я невольно усмехнулся. Хороший вопрос.

В этом замке, пропитанном чужими замыслами и недобрыми взглядами, собственные глаза и уши в тени были не роскошью, а единственным залогом выживания.

Я медленно прошёлся перед ними, словно хищник, взвешивающий цену следующего шага. Пламя факела у ворот тревожно дрогнуло, и наши тени, изломанные и длинные, легли на холодные камни двора, будто чёрные клинки.

— Так… — произнёс я наконец, нарушая тишину. — Вы хорошо поработали, ребята.

Я заметил, как они едва заметно выпрямились, ловя скупую похвалу.

— И я намерен и впредь полагаться на вашу службу.

Высокий снова склонил голову в знак признательности:

— Для нас это честь, ярл.

Я остановился прямо перед ними, и мой взгляд стал жёстким.

— Тогда слушайте внимательно.

Ветер на мгновение задохнулся, и двор погрузился в тяжёлую, звенящую неподвижность.

— Мне нужно знать всё о бастарде моего тестя. О его людях, о тайных связях, о каждом трактире, где он бывает, и о каждом слове, что он роняет в кубки.

Я сделал короткую паузу, давая им прочувствовать важность приказа.

— И не спускайте глаз с