Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

Вот и второй ход.

Я посмотрел на него внимательно.

— Говори прямо, монах.

Отрик некоторое время молчал.

Потом тихо сказал:

— Я служу великому человеку.

— Свейну.

— Да.

Имя прозвучало негромко, но тяжело.

— У конунга большие планы, ярл. — Голос Отрика стал едва слышным, почти интимным, проникающим под кожу.

Я небрежно откинулся на грубую лавку, демонстрируя напускное равнодушие.

— Об этом мне ведомо и без твоих подсказок, монах.

Отрик не отвел взгляда; его глаза, казалось, пытались нащупать дно моей уверенности.

— Я смею полагать, что ты не знаешь и половины, — он подался вперед, сокращая расстояние, и тень от его фигуры легла на стол, словно чёрное крыло. — Свейн Вилобородый не из тех, кто довольствуется лишь короной Дании. Его амбиции не знают берегов, как и его драккары.

В тишине зала эти слова прозвучали как объявление войны. Отрик замер, ожидая моей реакции на это откровение, которое могло перекроить карту всего Севера.

Я ничего не ответил.

Он продолжил:

— Он хочет объединить под своей рукой северные земли. Данию. Норвегию.

Его голос стал ещё тише.

— И Англию.

В зале на мгновение стало совсем тихо.

Я хмыкнул.

— Англию? Это серьёзный кусок.

— Особенно сейчас.

Он чуть скривил губы.

— Когда на её троне сидит мальчишка. Глупый и амбициозный.

— Король-юнец часто думает, что мир принадлежит ему, — продолжил Отрик. — Но море любит напоминать таким людям, как легко всё меняется.

Отрик сделал ещё один ход, и на этот раз сталь в его голосе уже не была прикрыта бархатом.

— Чтобы покорить Англию, мало одних лишь драккаров, — произнёс он, и каждое слово падало тяжело, как кованый гвоздь. — Нужны надёжные опоры. Преданные люди. Богатые земли. Крепкие союзы.

Его взгляд, прежде блуждающий, теперь вонзился в меня, острый и холодный.

— Такие земли, как Гэллоуэй.

Теперь туман окончательно рассеялся. Карта великой игры Свейна Вилобородого легла на стол между нами. Я позволил себе тихую, едва слышную усмешку, в которой не было веселья.

— И причём тут я, монах?

Отрик помедлил. Он медленно сцепил пальцы в замок, словно сжимая в ладонях невидимую нить судьбы. Его ответ был кратким, выверенным до последнего звука — фраза, которую он, без сомнения, оттачивал в тишине своей кельи.

— При всём.

В зале стало окончательно тихо. Воздух между нами застыл, наэлектризованный этим признанием. Отрик ждал, готов ли я принять свою роль в этом грандиозном замысле или предпочту остаться лишь помехой на пути великого конунга.

— Ваш брак — не случайность.

— Ну надо же? Какая старая новость, а то я не знал, — ехидно усмехнулся я.

Отрик, не делая акцент на мой сарказм, продолжил:

— Если у Мойры родится сын… он станет наследником этих земель.

— И это не новость.

— Тогда, — монах повысил голос, — появится человек, в чьих жилах будет течь кровь дома Мак Гилле-Бригте… и кровь северных ярлов.

Он слегка улыбнулся.

— Очень удобный союз.

Я смотрел на него молча.

И тут Отрик сделал ход, которого я ждал.

Он тихо сказал:

— Но есть одна проблема.

— Какая?

Монах внимательно посмотрел мне в глаза.

— Свейн не до конца доверяет тебе. Тем более из-за тебя его план всё время на грани.

В очаге тихо треснуло полено.

— Вот как.

— Ты храбрый воин, — продолжил Отрик спокойно. — Но ты… непредсказуем.

— Красиво сказано.

— Конунгу нужны рядом люди, которые чётко выполняют его приказы и не мешают своими безрассудными выходками его планам.

Он слегка пожал плечами.

— А ты — слабое звено, так как непредсказуем.

Я усмехнулся.

— И что же он собирается делать со мной?

Отрик выдержал паузу.

— Наблюдать.

— Через тебя?

Он не стал отрицать.

— В том числе.

Несколько секунд мы молчали.

Шахматная партия вышла на середину.

Я медленно встал.

Отрик тоже поднялся.

— Скажи моему брату, своему господину, — произнёс я спокойно, — что я не собираюсь ломать его игру. Иногда просто надо вовремя делится замыслами.

Монах внимательно посмотрел на меня.

— Но?

Я слегка улыбнулся.

— Но и пешкой быть не собираюсь. — Покопавшись в памяти Хокона, я переиначил: —Я не буду простым камнем на доске.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые не только столом, но и пропастью несказанных слов. Два человека, запертых в каменном мешке замка, каждый со своими тайнами, тяжёлыми, как могильные плиты.

Отрик наконец медленно кивнул, признавая завершение этого раунда.

— Я передам твои слова, ярл.

Я развернулся и направился к выходу, чувствуя на спине его колючий взгляд. Тяжёлая дверь уже была близко, когда за спиной снова раздался его голос — тихий, но отчётливый, заставивший меня замереть.

— И ещё одно, Хокон.

Я обернулся через плечо.

— Да?

Отрик смотрел на меня с пугающей проницательностью, словно пытался просветить насквозь мою плоть и кости, добравшись до самой сути.

— Если ты действительно изменился… — он сделал паузу, и в его глазах блеснуло нечто, похожее на предчувствие беды или великой славы, — да… конунг прав, — и задумчиво добавил: — тебя действительно сложно просчитать.

Я не удостоил его ответом. Шагнув за порог, я скрылся в холодном коридоре замка, где сквозняки шептали о переменах, которые уже невозможно было остановить.

Факелы горели тускло, и их свет ложился на стены дрожащими пятнами.

Я отсчитал несколько шагов по гулкому коридору, замер у узкого окна и с силой вдавил ладони в шершавый, ледяной камень подоконника. Холод бодрил, вытесняя из мыслей душный одуряющий запах эля и воска.

— Ну и влип ты, Толян… — едва слышно выдохнул я в пустоту.

Внизу, в глубоком колодце двора, бессновался ветер, с сухим шелестом гоняя по камням палую листву. Но в голове всё еще гремело эхо разговора с Отриком. Каждое его слово продумано, каждая пауза, тяжёлая, как занесённый топор, каждый взгляд, в котором не было ни капли божьего милосердия.

Чем дольше я прокручивал это в уме, тем яснее проступала истина: передо мной сидел не просто монах в потёртой рясе. Этот крыс — «святоша» был игроком. Причём игроком такого уровня, что любая ошибка в этой партии могла стать последней.

— Так… давай по порядку, — прошептал я, закрывая глаза.

Армейская выучка и годы в операционной приучили меня к одному: в любой критической ситуации нужно отбросить эмоции и разложить всё по полочкам. Этот навык не раз вытаскивал меня из критических ситуаций в прошлой жизни. Похоже, здесь, среди суровых скал Гэллоуэя, он станет моим единственным верным союзником.

Итак, пункт первый — Свейн, мой венценосный братец.

Конунг Дании, человек, чьи амбиции уже переросли пределы его фьордов. Он не собирается до седых волос протирать