Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

крыла царило безмолвие; сквозь узкие бойницы просачивался бледный осенний свет, а ветер, гулявший в каменных переходах, приносил с собой терпкие запахи влажной листвы и солёного моря.

Не дойдя нескольких шагов до двери, я увидел женщину. Она возникла впереди, словно тень, и преградила мне путь. Остановившись, она склонилась в лёгком поклоне, а когда подняла голову, я заметил, как искусно уложены её тёмные, густые волосы — так не заплетали косы простые служанки. Её платье, хоть и строгое, выдавало родовитость, скрытую за обманчивой скромностью.

На её губах заиграла улыбка.

— Ясного дня, уважаемый ярл Хокон, — её голос звучал мягко, почти вкрадчиво. — Приветствую вас под сводами Мак Гилле-Бригте. Если пожелаете, я могу сопроводить вас в зал к обеду.

Она чуть наклонила голову.

— Меня зовут Элли. Я кузина вашей жены.

Сначала она посмотрела на меня кокетливо, потом — оценивающе и похлопала ресничками. А затем, словно спохватившись, опустила глаза и изобразила скромность.

Ага…

Да, был бы юнцом, возможно и повёлся бы на эту игру. На Раису ведь в своё время повёлся.

Теперь же такие взгляды я научился читать без труда.

Передо мной стояла хищница. Волчица в овечьей шкуре.

И уж точно не просто так она оказалась здесь в нужный момент.

Я остановился на шаг от неё.

— Благодарю вас, леди Элли, — ответил я спокойно. — Но на обед меня сопровождает моя жена.

И, не задерживаясь более, прошёл мимо.

Я успел заметить, как её лицо на миг исказилось — словно красивая маска треснула. Глаза зло сверкнули, прежде чем она снова опустила ресницы.

Но я уже шёл дальше по коридору.

И мысленно отметил:

За этой девицей надо приглядывать.

Глава 17. Пешка… или игрок

Хокон.

Обед был накрыт в малом чертоге — не в том суровом зале, где на высоком троне вершил суд мормэр Амлайб, а в просторной палате для пиров. Здесь воздух, пропитанный дымом очагов и ароматом жареного мяса, казался густым и по-домашнему тёплым.

Когда мы с Мойрой переступили порог, под сводами уже гудела многоголосая знать Гэллоуэя. Длинные столы, тяжёлые от яств и оловянной посуды, тянулись вдоль стен, а в изголовье, на невысоком помосте, возвышался стол для тех, в чьих руках была власть. Там уже восседал сам Амлайб, суровый и непоколебимый; по правую руку от него расположился лорд Юэн — его верная тень и проницательный советник. Чуть поодаль вольготно устроился брат Отрик: он сидел так уверенно, словно камни этого замка признавали в нем хозяина не меньше, чем в самом мормэре.

Мы заняли свои места в этом кругу сильных мира сего. Я невольно обвел взглядом зал, пытаясь за шумом кубков и смехом разглядеть истинные лица тех, с кем мне теперь предстояло делить этот суровый край.

Места за столами распределялись по негласному закону крови и влияния: чем ближе к помосту мормэра, тем весомее было слово гостя. У самого подножия восседали знатнейшие вассалы, за ними — рыцари поскромнее, седовласые старейшины родов и старшие дружинники. Чем дальше вглубь зала, тем проще становились лица и грубее ткани одежд.

В этом пёстром собрании я отыскал взглядом Ирвина, брата-бастарда мормэра. Он сидел чуть поодаль, на границе между властью и забвением, но всё же сохранял достоинство своего происхождения. А рядом с ним… — его дочь. А … вот и Элли.

Она устроилась так, чтобы оставаться в тени, но при этом быть на виду у каждого. Тёмные волосы обрамляли лицо с безупречными чертами, а во взгляде, который я уже поймал в коридоре, светился острый, колючий интерес. Кузина моей жены, дочь непризнанного брата — в этом замке она была опасным украшением.

Почувствовав моё внимание, Элли едва заметно, одними уголками губ, подарила мне улыбку. В ней не было робости — только вызов. Я сухо отвел взгляд, переключив внимание на столы.

В зале было не меньше полутора сотен человек. Над рядами гостей стоял непрерывный гул, а слуги бесконечной вереницей проносили тяжёлые блюда. Это была еда людей меча и плуга — простая, обильная, пропитанная дымом и солью. В огромных деревянных чашах дымилась густая каша, на медных и глиняных пластах высились горы мяса: запечённого до чёрных пригарин и томлёного в котлах. Рыба — от копчёного лосося до золотистой форели — манила жирным блеском, а стопки грубых лепёшек исчезали быстрее, чем их успевали подносить. Тяжёлые кувшины с элем гуляли по рукам, щедро орошая глотки пирующих.

Я окинул этот пир взглядом и мысленно усмехнулся.

Ни тебе овощей, ни зелени… ни фруктов…

Про какие-нибудь компоты здесь и слыхом не слыхивали.

Да… культуру питания тут ещё менять и менять…

Я покосился на Мойру.

Особенно для моей беременяшки…

Ей сейчас витамины нужны, а не одно мясо с кашей.

За столом шли разговоры — то тихие, то громкие. Люди обсуждали урожай, набеги, торговлю, слухи с юга и из Нортумбрии.

Брат Отрик тем временем не умолкал. Его голос, вкрадчивый и гибкий, заполнял пространство вокруг нашего края стола. Он рассыпал язвительные замечания, словно острые специи, и тонкими вопросами направлял беседу с Амлайбом в нужное ему русло. Время от времени его взгляд — холодный и цепкий — замирал на мне. Так старый ворон на ветке высматривает внизу добычу, выжидая удобный миг.

Когда трапеза подошла к концу, он наконец обратился ко мне напрямую.

— Ярл Хокон, — произнёс он мягко, сложив унизанные перстнями пальцы на столешнице. — Я был бы признателен, если бы вы выкроили время для небольшой беседы.

Я встретил его взгляд спокойно и твёрдо.

— Разумеется, брат Отрик. — Я медленно поднялся со своего места. — Но прежде я провожу жену в наши покои.

Он ответил лёгким, почти невесомым кивком.

— Конечно. Семейные обязанности — дело угодное Господу, — в его тоне промелькнула тень насмешки, едва уловимая, как сквозняк. — Я буду ожидать вас в малом зале.

— Скоро я буду, — коротко бросил я и, поднявшись из-за стола, протянул руку Мойре.

Проводив жену до покоев и убедившись, что с ней всё в порядке, я поспешил на встречу с Крысом— именно так я про себя называл этого лицемерного святошу.

* * *

Брат Отрик прибыл в замок мормэра Гэллоуэя не просто так — у него была вполне определённая цель.

Сейчас главное — чтобы Мойра спокойно, насколько это вообще возможно, родила ребёнка. А значит, нужно держать Хокона в узде. Отрик слишком хорошо знал его крутой нрав и понимал: стоит дать тому волю — и беды не избежать. Пока Мойра носит