Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

Она стояла на лестнице между этажами, с кольцом на пальце, телефоном в руке и сообщением отца, которое внезапно сделало ее собственное прошлое еще одной запертой комнатой. Внизу был Дамир. Вверху — ее временная комната. Где-то сбоку, за темным коридором, портрет Рустама. За городом — дом Лебедевых, где отец, наконец, возможно, понял, что подменная жена не стала ни Миланой, ни послушным каналом связи.

И впервые Ася почувствовала: опасное доверие — это не когда перестаешь бояться.

Это когда, получив новую угрозу, уже не остаешься с ней одна.

Глава 11. Возвращение в свет

Сообщение отца с фразой “о тебе” не исчезло к вечеру, даже когда экран телефона погас, даже когда Дамир перестал смотреть на него так, будто видит не буквы, а карту чужого удара, даже когда Тамара Петровна принесла ужин и поставила перед Асей тарелку так осторожно, словно рядом с ней лежала не ложка, а взрыватель. Оно осталось внутри. Короткая строка, несколько слов, и вдруг прошлое перестало быть только маминым. До этого Ася еще могла думать, что в центре старой тайны — Елена Андреевна, фонд, северный проект, Рустам Воронцов, отец, Лариса, замороженные активы и документы, к которым все пытаются добраться. Теперь же оказалось, что где-то в этой схеме есть место и для нее самой. Не как дочери. Не как случайной жертвы. Не как подменной жены, которую удобно использовать через мамину память. А как отдельного пункта, о котором отец считал нужным предупредить: Воронцову будет интересно узнать.

Что он мог иметь в виду? Ася перебирала варианты до головной боли. Завещание? Наследственная доля? Запись в фонде? Тайная опека? Поддельные документы? Что-то в ее детстве? Что-то, связанное с мамой? Или это просто очередная отцовская манипуляция, искусная именно тем, что не дает факта, оставляя страху дорисовывать все остальное? Еще неделю назад она выбрала бы последний вариант, чтобы хоть как-то защитить себя от паники. Теперь не могла. Слишком много оказалось правдой из того, что сперва звучало как семейные угрозы. Мама была на фотографии. Мама знала Воронцовых. Лариса была рядом с историей раньше, чем стала женой отца. Старый договор действительно существовал. Дамир действительно не получил всего, что дал бы ему брак с Миланой, и все равно подписал. Слишком много “невозможно” за последние дни стало обычным “да”.

После того сообщения Дамир ничего не стал требовать. Не забрал телефон, не велел немедленно писать отцу, не начал устраивать допрос. Он только прочитал, помолчал, потом сказал, что пока лучше не отвечать. И вот это “пока” прозвучало уже не как привычная отсрочка, а как короткое тактическое решение. Не сейчас. Не с испуга. Не с первой боли. Ася тогда кивнула, хотя все внутри рвалось набрать отцу: “Что обо мне?” Она не набрала. Сидела в своей комнате, смотрела на темнеющий сад, на список, на фотографию матери, на собственное кольцо, и впервые понимала, что выдержка — это не отсутствие страха. Это когда страх уже нажал на все кнопки, но ты все равно не отправляешь сообщение.

На следующее утро Дамир не позвал ее на завтрак. Он пришел сам.

Не в комнату — на порог, как обычно. Постучал, дождался ответа и только тогда открыл дверь. Эта его привычка по-прежнему раздражала Асю именно тем, что не давала удобно злиться. Мужчина, которого город считал отморозком, вел себя с ее личным пространством бережнее, чем собственная семья. Это не делало его безопасным. Но делало картину мира неприятно сложной.

— У вас планы на вечер? — спросил он.

Ася сидела за столом с ноутбуком, пытаясь открыть старые материалы по фонду матери, которые нашла в интернете. Интернет работал так плохо, что каждая страница грузилась словно из подземелья. Пароль RUSTAM_2019 она вводила уже три раза, потому что связь периодически сбрасывалась, и каждый раз имя погибшего брата Дамира появлялось перед глазами как тихое напоминание: даже домашняя сеть здесь привязана к мертвому.

— На вечер? — переспросила она. — Разумеется. Сначала разоблачу семейный заговор, потом устрою революцию в закрытом крыле, ближе к полуночи, возможно, посплю.

— Сон можно отменить. Остальное перенести.

Она повернулась в кресле.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Звучит плохо.

— Будет хуже. Мы едем на благотворительный вечер.

Ася несколько секунд смотрела на него, не понимая. Слово “благотворительный” в его устах прозвучало так же неестественно, как если бы он сказал “детский утренник” или “конкурс домашних пирогов”. Потом смысл дошел. Не просто вечер. Свет. Люди. Журналисты. Лебедевы. Воронцовы. Те самые, кто еще недавно обсуждал их брак, банкротство, смерть Рустама, подмену невесты и Дамира-Отморозка.

— Нет, — сказала она сразу.

— Это был не вопрос.

— А мой ответ не был согласием.

Он вошел в комнату только после того, как она коротко кивнула на кресло у окна. Сел не сразу, сначала положил на стол плотный конверт кремового цвета. Ася уже почти ненавидела все папки, конверты и документы, появляющиеся в ее жизни. Бумага стала у них семейным видом оружия.

— Закрытый вечер фонда “Северное сердце”, — сказал Дамир. — Формально благотворительность, поддержка детских медицинских программ, реабилитация, красивые речи, тихие переводы денег, дорогие платья. Фактически — удобное место, где сегодня соберется половина людей, связанных со старым проектом.

Ася медленно повернула конверт к себе, открыла приглашение.

Фонд “Северное сердце”.

Название царапнуло слух. Север. Опять север. Проект. Земля. Медицинский центр. Социальная часть. Фонд матери.

— Почему я слышу это название впервые? — спросила она.

— Потому что ваш отец не любил перегружать вас информацией, которая может сделать вас менее управляемой.

— Вы могли бы сказать просто: “Не знаю”.

— Мог. Но этот ответ был бы менее точным.

— Вы невероятно раздражаете утром.

— Это не зависит от времени суток.

Она прочитала приглашение еще раз. Мероприятие было запланировано на сегодняшний вечер в одном из городских клубов, куда обычных людей не пускали даже на фотографии интерьера. Подпись организатора — фамилия, которую Ася где-то видела. Возможно, в статьях о северном проекте. Возможно, на старых фотографиях светских мероприятий. В списке попечителей, который мелким шрифтом был указан на обратной стороне, она заметила фамилию Орлова. Сергей Орлов. Тот самый партнер, которого, по словам Миланы, Дамир едва не забил после смерти брата.

— Там будет Орлов? — спросила она.

— Да.

— Тот самый?

— Да.

— И вы собираетесь туда?

— Да.

— Вместе со мной?

— Да.

— Вы решили устроить публичную катастрофу?

Дамир чуть склонил голову.

— Не обязательно катастрофу. Иногда достаточно землетрясения средней силы.

Ася отложила приглашение.

— Я не готова.

— Никто не готов возвращаться туда, где его будут