Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— За репутацию — нет. За вкус — да. Он ни в чем не виноват.

Ася все-таки рассмеялась. Не громко, но уже без той нервной трещины, которая сопровождала их разговоры последние дни. Дамир смотрел на нее, и в его глазах на мгновение появилось что-то почти довольное — не торжество, не нежность, а редкое удовлетворение человека, у которого получилось отвлечь другого от края пропасти хотя бы на полшага.

— Ладно, — сказала она. — Я посмотрю ваши броневые платья.

— Наши.

— Что?

— Вы выбираете. Значит, наши.

— Не делайте вид, что вы демократичны.

— Я не делаю. Я учусь.

— Плохо.

— Зато дорого.

Она снова покачала головой.

Через час действительно приехали платья.

И не только платья.

В дом въехала маленькая армия светской подготовки: стилист, две ассистентки, визажистка, парикмахер и мужчина с двумя кофрами обуви, который выглядел так, будто всю жизнь служил не людям, а туфлям. Тамара Петровна встретила их с таким лицом, будто в дом завезли опасную инфекцию в шелковой упаковке. Дамир исчез в кабинете, оставив Асю одну с этим вторжением, и она сначала разозлилась на его стратегическое отступление, а потом поняла, что, возможно, он просто не хотел превращать выбор платья в спектакль при себе.

Стилистку звали Инга. Она была женщиной лет сорока с короткими темными волосами, острым взглядом и манерой говорить так, будто любой человек является временной проблемой формы, цвета и посадки. На Асю она посмотрела долго, без светского восторга.

— Хорошо, — сказала Инга наконец.

— Что хорошо? — насторожилась Ася.

— Не пустая. Это удобно.

— Для кого?

— Для платья. Пустых приходится украшать. Вас — собирать.

Тамара Петровна, стоявшая у двери, тихо хмыкнула.

— Мне уже начинает нравиться эта женщина, — сказала она.

Инга не обернулась.

— Вы экономка?

— Я совесть этого дома.

— Приятно. Значит, будет кому сказать правду, если фасон окажется ошибкой.

Ася впервые подумала, что, возможно, подготовка к вечеру не будет полностью мучительной.

Платьев было три.

Первое — темно-синее, почти чернильное, закрытое у горла, с длинными рукавами и глубоким разрезом на юбке. Красивое, строгое, холодное. В нем Ася выглядела бы достойно, но слишком похожей на вдову в дорогом глянце.

— Нет, — сказала она сразу.

— Почему? — спросила Инга.

— Потому что меня и так похоронили заживо достаточно людей. Не хочу помогать.

Инга кивнула.

— Разумно.

Второе было бордовым. Очень красивым, мягким, струящимся, с открытыми плечами и сложной драпировкой. Оно делало кожу светлее, губы — ярче, глаза — темнее. В зеркале Ася увидела женщину, которая могла бы войти в зал как вызов. Но вызов был слишком очевидным. Слишком “посмотрите, я не сломалась”. Люди вроде Ларисы Аркадьевны читают такие послания слишком легко, а потом используют против отправителя.

— Нет, — сказала она после долгой паузы.

— Боишься цвета? — спросила Инга.

— Боюсь выглядеть так, будто хочу всем что-то доказать.

— Хочешь?

— Да.

— Тогда точно нет.

Третье платье было цвета старого серебра с едва заметным холодным жемчужным отливом. Не белое. Не серое. Не металлически кричащее. Ткань была плотной, но мягко двигалась, фасон — закрытый спереди, с аккуратной линией плеч и длинными рукавами из тонкой полупрозрачной сетки, а спина открывалась не слишком глубоко, но достаточно, чтобы образ не стал строгой броней без дыхания. Платье не просило внимания. Оно его удерживало. В нем не было Миланиной глянцевой демонстрации, не было жертвенности, не было нарочитой сексуальности. Оно делало Асю старше, спокойнее и опаснее — не хищницей, а женщиной, которую недооценили.

Она вышла из-за ширмы и посмотрела в зеркало.

Там была не списанная дочь.

Не подменная жена.

Не девочка в чужом свадебном платье.

Не испуганная новая хозяйка старого дома.

Там стояла женщина, которой все еще страшно, но это уже не было первым, что видишь.

Тамара Петровна сложила руки на груди.

— Вот.

Инга кивнула.

— Да.

Ася молчала.

— Не нравится? — спросила стилистка.

— Нравится, — сказала Ася. — Поэтому подозрительно.

— Хорошие платья часто вызывают недоверие. Плохие — уверенность, потому что с ними все ясно.

В этот момент в дверях появился Дамир.

Он, видимо, собирался что-то сказать Инге или Тамаре Петровне, но остановился. Просто остановился на пороге, и впервые за все время Ася увидела, как он действительно теряет фразу. Не надолго. На секунду. Но она заметила. И это оказалось сильнее любого комплимента.

Инга тоже заметила, потому что сказала сухо:

— Мужчина молчит. Значит, платье подходит.

Дамир перевел на нее взгляд.

— Инга, ваш профессионализм по-прежнему состоит из оскорблений.

— Ваш вкус по-прежнему состоит из черного цвета и желания контролировать впечатление. Мы оба работаем тем, что имеем.

Тамара Петровна отвернулась, явно скрывая удовольствие.

Ася посмотрела на Дамира в зеркало.

— Ну? — спросила она.

— Подходит.

— Развернуто.

— Очень подходит.

— Уже лучше.

Он вошел в комнату на пару шагов, но не приблизился слишком сильно. Его взгляд прошел по платью не так, как смотрят мужчины, оценивая чужое тело. Скорее как стратег смотрит на выбранную броню и признает: удар выдержит. И все же в этом взгляде было что-то еще, от чего Асиной коже стало теплее, чем позволял холодный серебристый цвет ткани.

— Дорогое приложение к мужу? — спросила она.

— Нет.

— А что?

— Ошибка, которую уже поздно списывать.

Она усмехнулась.

— Вы сегодня щедры на сомнительные комплименты.

— Я в хорошем настроении.

Инга фыркнула:

— Тогда не пугайте людей. У вас плохая мимика для хорошего настроения.

Дамир проигнорировал ее, глядя на Асю.

— Это платье.

— Я еще не соглашалась.

— Вы уже стоите так, будто соглашаетесь.

Ася посмотрела на свое отражение. И поняла, что он прав. Она стояла ровнее. Не потому, что ткань заставляла. Потому что в этом платье ей не хотелось сутулиться.

— Ладно, — сказала она. — Но я сама выбираю обувь.

Мужчина с кофрами оживился так, будто наконец началась его часть войны.

Обувь стала отдельной битвой. Дамир хотел устойчивые закрытые лодочки на среднем каблуке — “вечер длинный, пол скользкий, убегать на шпильках неудобно”. Ася немедленно заявила, что если он еще раз упомянет побег как критерий гардероба, она специально выберет самые непрактичные туфли, чтобы всем назло умереть красиво. Инга предложила компромисс: серебристые туфли с закрытой пяткой и каблуком, на котором можно не только стоять, но и наступить кому-нибудь на ногу с последствиями. Тамара Петровна одобрила с формулировкой: “На Ларису Аркадьевну хватит”.

— Я не собираюсь наступать мачехе на ногу, — сказала Ася.

— Конечно, — невозмутимо ответила Тамара Петровна. — Но приятно знать, что можете.

Дамир посмотрел на туфли и кивнул.

— Подходят.

— Спасибо, что разрешили, — сказала Ася.

— Я не разрешал.

— Именно поэтому спасибо.

Он почти улыбнулся.

Визаж и прическа заняли еще два часа. Инга распоряжалась процессом