Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— Дышите, — сказал он тихо.

— Я дышу.

— Не так, будто готовитесь ударить кого-то туфлей.

— А если понадобится?

— Начните с левой. У правой каблук острее, оставим для серьезного.

Она едва не засмеялась, но в этот момент увидела отца.

Виктор Сергеевич стоял у мраморной колонны с бокалом в руке. Рядом — Лариса Аркадьевна в темном платье цвета вина. Чуть дальше — Милана.

Милана была ослепительна. Разумеется. Платье кремового оттенка, открытые плечи, волосы мягкими волнами, бриллианты у шеи, лицо светское, хрупкое и сияющее. Она выглядела так, будто весь вечер создан для того, чтобы зрители пожалели: вот настоящая невеста, которую судьба обошла стороной. Но когда ее взгляд упал на Асю, сияние на секунду дрогнуло.

Всего на секунду.

Этого хватило.

Ася вдруг поняла, что платье было правильным. Не потому, что делало ее красивой. Потому что не позволяло выглядеть проигравшей.

Отец первым пришел в себя. Его лицо осталось спокойным, но пальцы на бокале сжались чуть сильнее. Лариса Аркадьевна окинула Асю взглядом с головы до ног, и на ее губах появилась тонкая, почти невидимая улыбка. Не одобрение. Оценка. Мачеха поняла: эту девочку сегодня не получится просто пожалеть вслух.

Милана же улыбнулась шире.

Слишком шире.

— Началось, — сказала Ася едва слышно.

— Еще нет, — ответил Дамир. — Это разминка.

Они прошли в зал.

Первые люди подошли почти сразу. Женщина из оргкомитета, которую Дамир, кажется, знал и не любил. Мужчина с седыми висками, назвавший его “Дамир Сергеевич” с таким выражением, будто произносит имя вернувшегося из ссылки хищника. Две светские дамы, которые смотрели на Асю с изысканной жалостью, тонкой как кружево. Ася отвечала коротко. Улыбалась немного. Не оправдывалась. Дамир стоял рядом, иногда говорил за двоих, иногда молчал так выразительно, что вопросы сами умирали на полпути.

— Мы рады видеть вас снова в городе, Дамир, — сказала одна из женщин, жемчужная и гладкая, как дорогая статуэтка. — И, конечно, вашу супругу. Для всех это стало такой неожиданностью.

— Для некоторых — неприятной, — ответил Дамир.

Женщина моргнула.

Ася сделала вид, что смотрит на зал, но внутри почти аплодировала.

— Вы всегда так прямолинейны? — спросила другая, пытаясь спасти разговор.

— Нет. Сегодня я вежлив.

Пауза.

Ася поняла, что если сейчас не вмешается, обе женщины либо отступят, либо превратят их в еще больший скандал.

— Дамир Сергеевич просто давно не выходил в свет, — сказала она мягко. — У него еще не восстановилась переносимость светских эвфемизмов.

Женщины перевели взгляд на нее.

Дамир тоже.

В его глазах мелькнуло откровенное удовольствие.

— О, — сказала жемчужная дама. — Какая... интересная формулировка.

— Я учусь у мужа, — ответила Ася. — Он считает, что точность полезнее красоты.

— Опасный взгляд на светскую жизнь.

— Мы ведь на благотворительном вечере, — сказала Ася. — Иногда опасно бывает полезно.

Женщины ушли через минуту, унося с собой новую тему для шепота. Дамир наклонился чуть ближе.

— Неплохо.

— Я сказала глупость?

— Нет. Вы ударили маленькой вилкой и попали в глаз.

— Дамир.

— Метафорически.

— Надеюсь.

— Почти.

Она отвернулась, скрывая улыбку.

Но легкость длилась недолго.

Отец подошел без Ларисы и Миланы. Один. Это было хуже. Когда Виктор Сергеевич шел один, значит, он не собирался устраивать семейную сцену. Он собирался вести переговоры.

— Дамир Сергеевич, — сказал он ровно. — Рад, что вы нашли время.

— Для фонда с такой историей время всегда находится.

— Надеюсь, история здесь означает благотворительность.

— Я редко надеюсь, Виктор Сергеевич. Плохая привычка для нашего круга.

Отец перевел взгляд на Асю.

— Ты хорошо выглядишь.

Она удивилась. Не словам — тону. Он был почти отцовским. Почти. И именно это сделало фразу опаснее.

— Спасибо.

— Рад, что дом Воронцова не так плохо на тебя влияет, как можно было опасаться.

Дамир стоял рядом очень спокойно. Но Ася почувствовала, как у него напряглась рука под ее пальцами.

— Опасались? — спросила она.

— Любой отец беспокоится о дочери.

Вот тут ей стало холодно.

Любой отец.

Так просто. Так чисто. Так безупречно для чужих ушей. Люди рядом слышали бы заботу. Ася слышала папку. Телефон. “Узнай, где документы”. “Не заставляй меня напоминать”. “О тебе”.

— Конечно, — сказала она. — Особенно если сам выбрал, куда ее отправить.

Виктор Сергеевич посмотрел на нее. Не зло. Тихо. Предупреждающе.

— Ася.

Дамир мягко накрыл ее пальцы своей ладонью. Не удержал. Просто коснулся — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла: не здесь. Не так. Не отдавай ему вспышку.

Она выдохнула.

— Не волнуйтесь, папа, — сказала она уже ровнее. — Я в порядке.

— Я вижу. Серебро тебе идет больше, чем белое.

Это был удар тонкий, почти невидимый. Белое платье Миланы. Свадьба. Подмена. Он напомнил ей и одновременно сделал комплимент. Ася почувствовала, как внутри поднимается прежняя боль, но теперь рядом стоял Дамир, и его присутствие почему-то не давало ей сразу провалиться.

— Белое было не мое, — сказала она.

Отец замер.

Дамир посмотрел на нее с краешком улыбки.

— А это? — спросил Виктор Сергеевич.

Ася выдержала паузу.

— А это я еще решаю.

Отец медленно кивнул.

— Осторожнее с решениями. Они имеют последствия.

— Вы меня этому прекрасно научили.

Пауза снова стала опасной.

Дамир вмешался только теперь:

— Виктор Сергеевич, если вы закончили семейную часть, перейдем к деловой. Вы ведь не просто так пришли поздороваться.

Отец перевел на него взгляд.

— Вы все еще любите торопить разговоры.

— А вы все еще любите начинать их не с того.

— Полагаю, сегодня не место.

— Согласен. Здесь слишком много ушей, которым придется делать вид, что они случайно услышали.

Отец улыбнулся. Неприятно.

— Тогда увидимся позже, Ася.

— Возможно, — ответила она.

Он ушел.

И только когда его спина скрылась среди гостей, Ася поняла, что все это время почти не дышала.

— Я бы справилась, — сказала она тихо.

— Да.

— Тогда зачем вы вмешались?

— Чтобы вы справились там, где хотели, а не там, куда он вас толкал.

Она не ответила. Потому что это снова было слишком точно.

Потом появилась Лариса.

Мачеха подошла с бокалом шампанского, легкая, элегантная, вишнево-темная, с улыбкой, от которой у Аси в детстве холодели ладони. Рядом с ней была Милана. Конечно. Они шли вместе, как две версии одной победы: мать — зрелая, сильная, умеющая прятать яд; дочь — красивая, светлая, умеющая показывать рану так, чтобы зрители жалели не того, кто истекает кровью.

— Анастасия, — сказала Лариса Аркадьевна. — Какой неожиданный образ. Очень... самостоятельный.

— Спасибо. Мне сказали, что белое мне было слишком чужим.

Милана улыбнулась.

— Правда? А по-моему, очень подходило. Ты всегда так органично выглядела в чужом.

Ася почувствовала, как Дамир рядом становится неподвижнее. Но на этот раз она