Путеводная душа - Опал Рейн

навещать его, и мои родители перепробовали всё, чтобы найти способ помочь ему, но… просидев в той камере слишком долго, он отверг их. Он не позволял им брать кровь, не позволял пробовать что-либо. Он рычал и бил через прутья по любому, кто подходил слишком близко к его клетке… даже по мне. Он называл меня изнеженной, избалованной и везучей. Говорил, что ненавидит моё существование, потому что мы разные, и нет смысла больше притворяться. Он говорил, что я просто притворяюсь, что мне не всё равно, потому что мне интересен «урод». Честно говоря, я просто хотела увидеть брата, потому что скучала по нему. Мы с родителями продолжали навещать его, но это никогда не было приятно, потому что он не хотел нас видеть. Он говорил, что предпочёл бы быть один.

— Он сказал, что сбежал с помощью других Демонов, — заявил Мерих. — Что они все сидели в клетках.

— Несколько Демонов попросили убежища, съев достаточно моих сородичей, которые не успели добраться до города и застряли в других частях королевства. Они вели себя как мы, говорили как мы, искренне боялись находиться в дикой природе, так как другие Демоны нападали на них ради собственного роста. Поэтому мы позволили им интегрироваться с нашим народом. Все относились с опаской, но мы искренне надеялись, что однажды сможем жить вместе в мире. И всё же, как и Джабез, один из них ополчился на мой народ после месяцев питания нашей едой, и их всех заперли. Мы посчитали, что будет лучше, если они не будут находиться на свободе, представляя опасность. Только когда мы выяснили, что им нужно есть мясо, что было для нас совершенно отвратительной идеей, мы поняли, почему они не смогли ассимилироваться с нашим народом раньше. Мы не знаем, как Джабез и те Демоны сбежали, но они посеяли хаос в городе, прежде чем мы просто выбросили их за барьер. Ему удалось украсть камень маны и открыть стабильный портал прямо за пределами нашего города. С тех пор… ну, он здесь, и мы боимся того, на что он способен, как мы знаем.

— Наш текущий план — создать солнечный камень с использованием моего заклинания гламура. Что ты будешь делать, когда он поймёт, что это ты пытаешься пробиться к его порталу?

Рэйвин отвернула лицо.

— Мне не интересно видеть, как ему причиняют боль — я знаю, почему он стал таким. Это наша вина, что мы сделали для него недостаточно. — Её высыхающие слёзы снова выступили на поверхности. — Я-я знаю, что он хороший, глубоко внутри. Когда один из Демонов, которых он выпустил, попытался причинить мне боль, он спас меня, прежде чем зарычать на меня и убить кого-то прямо у меня на глазах. Но я хочу домой, это всё, что меня волнует. Я больше ничего не могу сделать, чтобы помочь ему.

— Главное, чтобы ты это понимала.

Теперь её трясло.

— Если… если мы столкнёмся с ним, пожалуйста, не причиняй ему боль.

— Я не буду давать обещаний, которые не смогу сдержать. Это будем мы против него, и если он решит не защищать тебя, то ты должна принять реальность: либо твоя смерть, либо его.

— Но он был твоим другом! Н-не мог бы ты поговорить с ним, заставить его увидеть причину пропустить нас?

Мерих издал глубокое рычание.

— Он был моим другом. Он больше им не является, и если он действительно стал безумцем, жаждущим крови, я ничего не могу сделать. Ты должна принять это, потому что я не хочу, чтобы мы потерпели неудачу из-за того, что ты бесполезно пыталась достучаться до него. Мой друг мёртв для меня, так же как твой сводный брат мёртв для тебя. Прими это или дай себя убить.

Рэйвин закрыла лицо руками и зарыдала.

— Боже мой, как ты можешь говорить что-то настолько бессердечное?

Она всегда тешила себя надеждой, что Джабеза можно спасти. Она не хотела принимать, что он потерян, не тогда, когда она могла вспомнить, как он держал её после своей резни, когда они были детьми, как он заключал её в объятия и успокаивал, пока она не переставала плакать.

Джабез всегда странно реагировал на кровь, потому что от неё у него «болел» живот, но он был первым, кто перевязывал её царапины и синяки. Затем он нес её на руках к родителям, лихорадочно спеша, словно боялся, что её нога или рука могут внезапно отвалиться.

Он играл с ней в прятки. Он надевал свои лучшие наряды и её глупые короны, когда она хотела устроить чаепитие. Он держал её за руку, когда ей было страшно ночью из-за кошмаров о Демонах за стенами, зная, что она имеет в виду не его.

Джабез баловал Рэйвин даже больше, чем их родители. Даже когда она пинала его по голени или дергала за длинные волосы, он ни разу не причинил ей боли. Он никогда не толкал её и не говорил ей ни одного злого слова, пока его не заперли почти на шесть лет.

Её брат был там, где-то внутри.

— Я бессердечен или я честен, Рэйвин?

Она ненавидела то, как сильно это жалило, потому что он, скорее всего, был прав. Она не хотела верить, что Джабез может быть потерян навсегда, но последний раз, когда она его видела, до сих пор вызывал у неё кошмары. То, как он рычал на неё, и его полный ненависти взгляд красных глаз даже после того, как он спас её; это было выжжено в её памяти.

Прошло чуть больше двадцати двух нил’терийских лет с тех пор, как Джабез создал свой портал, что составляло триста сорок земных лет. Она не могла представить, насколько сильно разница во времени могла давить на него. Казалось ли время здесь слишком быстрым? Страдал ли он, наблюдая, как проходит каждый день?

Она не хотела, чтобы Джабез умер только потому, что она отчаянно хотела домой.

Глава 18

Значит, она сестра Джабеза, да? — подумал Мерих; его зрение окрасилось в желтый, когда он в сотый раз повернул к ней голову. Он никогда не упоминал, что у него есть сестра.

Вообще-то, он не упоминал, что у него есть семья, которая, предположительно, заботилась о нем.

Мерих решил, что это либо потому, что Джабез стыдился, либо время, проведенное в «клетке» или «тюрьме», исказило его воспоминания. Возможно, он ненавидел их так сильно, потому что чувствовал, будто они отвернулись от него, и отказывался принимать их как свою семью.

Как бы то