Путеводная душа - Опал Рейн

Он практически уронил ее на ноги, заставив ахнуть от неожиданности, прежде чем сорвал с нее свой плащ.

— Ты перестанешь смеяться, иначе я заставлю тебя идти под дождем, когда он вернется.

Ночное небо все еще было серым от облаков, и буря могла либо утихнуть, либо вернуться.

— О нет, что же мне делать? — притворно воскликнула она, приложив тыльную сторону запястья ко лбу и драматично отвернувшись. — Если ты это сделаешь, мне придется заставить нас снова остановиться, потому что я не смогу идти от холода. И что же ты будешь делать тогда? Отшлепаешь меня?

Она издевается надо мной!

Рычание Мериха было диким, предупреждением немедленно прекратить. Он обнажил клыки и когти, в то время как его иглы поднялись во весь рост в агрессии, разрывая его одежду. Его глазницы светились опасным красным цветом, окружая ее ореолом его потенциального насилия.

Вместо того чтобы испугаться, она повернулась к нему, сжав руки в кулаки по бокам, и слегка наклонилась вперед. Сморщив нос и стиснув зубы в собственном гневе, она сказала:

— Р-р-р.

Мерих замер; его голова наклонилась так сильно, что почти перевернулась, а глазницы вспыхнули ярко-желтым. Гнев вышел из него, как быстрый порыв воздуха, и его иглы опали.

— Ты только что… — Он повернул голову в другую сторону. — Ты только что зарычала на меня?

Он выпрямился и прикрыл конец морды, когда странный звук вырвался у него.

Улыбка тронула ее губы.

— Может быть?

Этот странный звук наконец вырвался наружу, и Мерих издал теплый смешок, полный обожания к тому, что она только что попыталась сделать.

— Ты только что посмеялся? Типа… настоящий смех? — спросила она; её сладкий голос от удивления стал выше, словно она не могла поверить, что он способен на такую позитивную и чистую эмоцию.

Даже её белые ресницы затрепетали в недоверии.

Мерих шагнул ближе. Он навис над Рэйвин, его морда была в дюймах от её носа, и он позволил громкому, намеренному и угрожающему рычанию вырваться из его горла и груди.

Она наморщила нос и стиснула зубы. На этот раз она встряхнула головой, глядя на него снизу вверх, и произнесла:

— Гр-р-р-р.

Она звучит как грёбаный щенок! Это было до смешного мило. Он не знал, смеяться ли над ней или потереться носом о её чертовски красивое, сморщенное лицо.

Мерих снова зарычал. Она зарычала в ответ, и его руки поднялись, чтобы обхватить всю её голову. Он приподнял её лицо, не понимая, почему его тянет прижать её ближе, но что-то нежное играло на струнах его сердца.

Он снова зарычал.

Когда она зарычала в ответ, одно из его противоречивых желаний победило, и это был не смех. Мерих потёрся боковой стороной морды и скулой о её щёку и челюсть, лаская её.

Его рычание смягчилось до урчания, прежде чем всё стихло, за исключением нескольких сверчков, решивших выбраться из укрытия.

Он не осознавал, что его зрение потемнело от нежной эмоции, закрывшей его, пока он не открыл глаза и не вспыхнул привычный красный свет. Когда он понял, что делает, Мерих хмыкнул и отдёрнул себя от неё.

— Извини, — прохрипел он, почесывая шею сбоку. — Не знаю, почему я это сделал.

Ее веки широко распахнулись. Она выглядела растерянной и неловкой, и он не был уверен, плохо это или нет.

— В-всё в порядке, — сказала она, предлагая ему ободряющую, робкую улыбку.

Этот день был наполнен столькими взлётами и падениями, и Мерих не совсем понимал, как с ними справляться.

Их сексуальная интерлюдия прошлой ночью по-настоящему не покидала его мыслей, и он всё ещё не был уверен, как к этому относиться. Он прекрасно понимал, что позволил себе увлечься моментом, её запахом, прикосновением и тем фактом, что она использовала его руку для самоудовлетворения.

Он наслаждался каждой чёртовой секундой этого, особенно потому, что её звуки были милыми, тело чувственным, а лицо прекрасным, наполненным эротичным, горячим взглядом. Трудно было поверить, что инициатором была она.

Он отказывался говорить с ней об этом.

Он не хотел знать, что она чувствует, не тогда, когда это могло заставить его негативно переосмыслить это воспоминание. Если она жалела об этом, она бы испортила всё для него, поэтому он предпочёл бы не говорить об этом.

Затем разговор о его прошлом, узнавание о её связи с Джабезом, а теперь эта смущающая вспышка с его стороны?

Мерих почесал шею, отчасти желая исчезнуть в этот момент, пока его глазницы продолжали углублять свой красновато-розовый оттенок.

Что со мной не так? Я никогда так себя не вёл с другими.

Он не позволял никому залезть к нему под кожу, вместо этого оставаясь довольно отстранённым со всеми, кого встречал. Будь то человек или Демон, Мерих не позволял никому так скручивать его нутро.

Так почему она, из всех людей?

Святая Позолоченная Дева… Не могу поверить, что он только что сделал это со мной, — подумала Рэйвин, когда он, по сути, сунул ей трость.

— Думаю, тебе стоит немного пройтись самой, — заявил Мерих напряжённым голосом, прежде чем вложил ей в другую руку конец направляющей верёвки.

Рэйвин сжала оба предмета в руках, щёки её горели. Как только она приспособилась, чтобы идти, верёвка натянулась, и он пошёл вперёд, а она — на несколько шагов позади.

Постукивая круглым концом трости по земле, чтобы убедиться, что не споткнётся о корни или лесной мусор, она не могла не опустить голову.

Не от стыда или смущения, а в надежде скрыть странное выражение, исказившее её лицо. Он не хочет нести меня, потому что чувствует неловкость? Может, он чувствует себя слишком комфортно со мной, потому что мы постоянно касаемся друг друга?

Конечно, её мысли неслись вскачь. Он практически стёр кожу с её лица своим нежным касанием!

Это был Мерих. Он не казался парнем, который будет ласково тереться о кого-то, и всё же он сделал это с ней. Всё потому, что она игриво зарычала на него в ответ?

Её сердце едва не выпрыгнуло из груди, сбитое с толку, но совершенно восхищённое. Его костяное лицо было твёрдым, и он прижался довольно сильно, когда тёрся о её щёку, но это напомнило ей одного из питомцев в Нил’терии, выпрашивающего ласку.

Если бы она не была так поражена этим, она, возможно, потёрлась бы в ответ.

Он стал таким застенчивым и неловким.

Она едва не умилилась, когда в её зрении вспыхнули красновато-розовые искры. Она нашла это милым, но не хотела заставлять его чувствовать себя некомфортно. Она вроде как надеялась, что он