Путеводная душа - Опал Рейн

Не помню, когда в последний раз я так двигалась.

Ветер пронизывал ее одежду; ее скорость была такой острой, что концы заплетенных волос поднимались и били ее по плечам. Было прохладно, но волнующе, и ее движения согревали ее.

Здесь и там на земле были разбросаны маленькие желтые и белые цветы. Она помнила их запах, когда они проходили здесь.

Она подняла глаза, наблюдая, как крона листьев блестит от солнечного света, пробивающегося сквозь щели. Кора была грубой, и мимолетное прикосновение к ней, чтобы удержаться или оттолкнуться от дерева, напомнило ей о том, как сильно она любила играть.

Чем быстрее она бежала — не нуждаясь в осторожности, — тем больше смеялась, так как могла рассмотреть каждую опасность по мере приближения.

Вероятно, не самый мудрый поступок, учитывая, что Сумеречный Странник все еще неуклонно преследовал ее, но она не могла отрицать, как ей было весело.

Рэйвин ни разу не пришло в голову, что ей следует бежать от него, потому что первый взгляд на него напугал ее, или что ей следует спасаться, потому что он монстр.

Ей следовало бы бежать от того, кем он был, а не потому, что она хотела эгоистично оставить себе то, что он случайно ей дал.

Впервые за многие годы Рэйвин смогла довести свое тело до предела. Чем дольше она бежала с непривычки, тем болезненнее сжимались ее легкие, бедра жгло от напряжения. Она упивалась этой болью.

Она подпрыгнула, чтобы схватиться за другую низко висящую ветку, затем забралась на нее. Она присела на ней, ожидая, пока Мерих пройдет под ней. Ей нужно было несколько секунд, чтобы отдышаться, чтобы унять частое вздымание легких и биение сердца, перешедшего на предельные обороты.

Ее глаза едва не вылезли из орбит, когда он резко затормозил между деревьями, окруженный ореолом танцующего красного света. Она ожидала, что он убежит в лес, позволив ей вернуться назад и в конечном итоге потерять его.

Он шел по ее запаху, и когда тот оборвался, он тоже остановился. Возможно, он даже слышал ее частое тяжелое дыхание.

Ее глаза расширились не из-за того, что он остановился.

А из-за того, что вся его одежда исчезла, и он бежал на четвереньках. Из черного меха на его спине торчали сотни серых игл с острыми темными концами. Они выглядели смертоносными, торчащими в явной агрессии, и были такими же мерзкими на вид, как и те, что выступали из задней части его предплечий и икр.

Его серый хвост свернулся, прежде чем дернуться в сторону, словно черный пучок меха на конце был тяжелым.

Звуки, которые исходили от него, были животными; бешеный и разъяренный хищник, принюхивающийся и лающий, как медведь.

— Я знаю, что ты там, — прорычал он.

Рэйвин вздрогнула; она никогда не слышала, чтобы его голос опускался так низко и раздваивался — словно он был так близко, но в то же время далеко. В нем почти присутствовало эхо, что делало его еще более пугающим.

Неудивительно, что люди боялись его вида, если они могли так бегать, так звучать, так охотиться.

Так почему же она не боялась?

Нет, она была полной противоположностью страху.

Возбужденная, воодушевленная, сосредоточенная. Она была добычей, охотящейся на зверя.

Его костяной белый череп повернулся в одну сторону, когда он тяжело выдохнул, принюхиваясь к местности. Он повернулся в другую сторону, затем жутко поднялся прямо в ее направлении.

— Нашел тебя.

Рэйвин взвизгнула и перепрыгнула на другое дерево, когда он бросился к ветке, на которой она отдыхала. Он достиг ее одним прыжком! Его когти были в миллиметрах от того, чтобы порезать ее, если бы она не прыгнула. Он даже не схватился за ветку; он просто разрубил ее пополам с отчетливым треском. А ведь она была достаточно толстой и прочной, чтобы выдержать ее вес!

Она продолжала прыгать с дерева на дерево, пока Мерих следовал по земле.

— Даже без моего зрения я быстрее тебя, — прорычал он, как раз в тот момент, когда он карабкался по стороне дерева, на которое она лезла, чтобы спастись.

Она была легче, и надеялась ускользнуть от него, поднявшись вверх. Его вес согнул его, и она спрыгнула на нижнюю ветку другого дерева, когда ей пришлось повиснуть на склонившемся стволе.

Рэйвин не ответила. Что она могла сказать в такой ситуации?

Хруст коры, измельчаемой под его когтями, заставил ее уши дернуться, и у нее началась странная реакция на это. Звуки были острыми, словно у них была способность разорвать что угодно в клочья. И все же, чем ближе он подбирался, тем больше ее соски твердели при каждом треске, каждом разрезе.

Либо ее реакция «бей или беги» давала сбои, либо ее возбуждало то, что за ней гонятся.

Чем больше она возбуждалась, особенно когда ей приходилось спрыгивать на землю, потому что ближайшее дерево было слишком далеко даже для элизийца, тем больше жара скапливалось у нее в животе.

Ее дыхание перешло в прерывистое, и румянец, разлившийся по всему телу, согревал ее вопреки холоду от ее скорости, прорезающей ветер.

Рэйвин пригнулась как раз в тот момент, когда Мерих оказался у нее за спиной, и его когти вонзились в ствол дерева над ней. Она перекувырнулась в сторону, вскочила на ноги и, не оглядываясь, побежала вокруг дерева, чтобы вернуться тем же путем, которым они только что пришли.

Мне не следовало ждать, пока он убежит. Теперь она это поняла.

Такими темпами она выдохнется раньше него.

Она также теряла энтузиазм от того, что за ней гонятся. Внезапно ей захотелось, чтобы ее поймали; ее разум зацепился за случайную мысль о том, как он хватает ее за лодыжку и затаскивает под себя.

Запирает ее, прижимает, его запах апельсина и корицы окатывает ее, пока он издает эти захватывающие дух рыки и ворчания.

Рэйвин облизнула губы, прежде чем вытереть их тыльной стороной запястья. Ее губы пересохли, но во рту было влажно.

Съест ли он ее? Сорвет ли с нее одежду и возьмет ли ее жестко и быстро в ярости прямо на земле? Неизвестность была пугающей, одновременно пугающей и пугающе возбуждающей.

Мерих издал рев недалеко позади нее, и ее киска сжалась так сильно, что она споткнулась. Ее вздох был таким резким, что она почти пропустила то, что, как ей показалось, могло быть стоном с его стороны.

Он чувствует, что я возбуждаюсь? Потому что, да поможет ей Позолоченная Дева, из нее текло, покрывая внутреннюю поверхность бедер.