Путеводная душа - Опал Рейн

Со мной что-то не так. Как она могла перейти от побега, чтобы украсть его зрение, к желанию, чтобы он ее поймал? Как я могу хотеть его после того, как узнала, как он выглядит?

У нее были подозрения из того, что она улавливала в редких случаях, прикасаясь к нему или натыкаясь на него, но это не шло ни в какое сравнение с потусторонней странностью того, что было там на самом деле.

Почему ее груди вдруг должны были заболеть и налиться тяжестью из-за него? Почему ее живот сжался, вызвав спазм в центре ее существа, из-за Мериха в режиме зверя?

Любой здравомыслящий человек сейчас бы паниковал, а у нее была противоположная реакция.

Все возвращалось к той ночи в пещере. Хотела она того или нет, ее привлекал грубый характер Мериха и его твердое тело. Она бы не терлась о его руку во сне в его объятиях, если бы это было не так.

— Остановись, — потребовал он, но голос дрожал, словно он сказал это с глубокой дрожью, сотрясающей все его тело. Даже его выдохи были громче и прерывистее, чем раньше.

Ладно, он определенно чувствовал по запаху, насколько она возбуждена.

Значит ли это, что я могу остановиться и не быть растерзанной насмерть?

Сколько бы она ни бежала, ей было не уйти. Он был удивительно проворен, даже без зрения, и явно привык бегать по лесу. Даже если он во что-то врезался, он просто мчался дальше. Он был катящимся валуном, уничтожающим все на своем пути.

Хотя от мысли о том, что ее схватят за лодыжку, она едва не прикусила губу, она не хотела, чтобы он случайно причинил ей боль. Он уже говорил ей, что запах крови может свести его с ума.

Если он схватит ее или даже повалит на землю, она может случайно порезаться.

Поэтому Рэйвин сделала самое безопасное, что смогла придумать.

Пробежав еще немного, как раз когда он был всего в нескольких десятках футов позади нее, она выбрала толстый ствол. Рэйвин повернулась, прижалась к нему спиной и стала ждать его.

— Мерих, — позвала она, дико тяжело дыша. — Я перестала бежать.

Она сжала бедра от картины того, как он бежит на четвереньках прямо в ее сторону. Он был почти черным размытым пятном с парящим белым черепом. Через несколько секунд он был прямо перед ней, его когти вонзились в дерево, заставляя кору отслаиваться под их остриями.

Жар, исходящий от него, был интенсивным, окатывая ее тело каждый раз, когда его грудь расширялась и сжималась. От его раскрытых клыков исходило еще большее тепло, и сладость запаха в его дыхании коснулась ее.

Конец его костяной морды находился в нескольких дюймах от ее носа, когда она посмотрела на него снизу вверх. Он заметно дрожал. В ярости или, возможно, от желания, она не могла сказать. Она опустила глаза к его паху, но, кроме заметной выпуклости, исходящей изнутри него, его член не был обнажен.

Если бы она не чувствовала, как он трется о нее, не трогала его, не ощущала, как он скользит между ее бедер, она бы не подумала, что он у него есть.

Постоянное рычание исходило из глубины его горла, и у нее покалывало в ушах.

Ее украденное зрение снова метнулось к его костяному лицу.

Теперь, когда он был прямо перед ней, она ожидала, что к ней вернутся чувства и она испугается, насторожится или хотя бы оттолкнет его. Вместо этого она падала все глубже в те чары, которые он на нее наложил.

Если бы не его когти, врезающиеся все глубже и глубже, и не его иглы, остававшиеся острыми и поднятыми над телом, она бы подумала, что он успокаивается.

Мерих, казалось, был на самом пределе, пытаясь обуздать свои эмоции, но безуспешно.

Все зависело от того, что она решит сделать дальше.

Рэйвин нерешительно протянула руки и положила их на переносицу его морды. Там был порез, похожий на рану от меча, и четыре следа от когтей, спускающихся над его правой глазницей.

Это было лицо того, кому причинили боль два разных типа существ.

— Так вот как ты выглядишь, — прошептала она сквозь тихие, но быстрые вдохи.

То, что она рассматривала, было великолепно.

Будь то ее прикосновение или слова, что-то из этого заставило его действовать. В мгновение ока Мерих обхватил ее горло своей массивной когтистой ладонью и приподнял ее на цыпочки.

— Никогда больше, блядь, не убегай от меня, — прорычал он; фиолетовый язык высунулся, чтобы скользнуть по его острым клыкам. Затем он действительно сжал ее горло, и все ее тело запульсировало, пока ее язык высунулся вперед, эротично тяжело дыша. — Потому что в следующий раз я могу просто убить тебя. А теперь верни мне мое зрение.

Зрение Рэйвин замерцало. По мере того как оно тускнело, в его пустых глазницах начали формироваться два красных шара. Прямо перед тем, как ее зрение полностью исчезло, она увидела, как огненный вихрь его глазниц стал ярко-фиолетовым.

Вновь Рэйвин столкнулась с привычной темнотой.

У нее не было времени переварить эту потерю, так как ее руки упали на его твердую грудь. Не тогда, когда Мерих наклонился вперед и скользнул языком из-под ее подбородка, вдоль челюсти, к уху. Резкий стон застрял у нее в горле.

— Какого хрена ты должна так вкусно пахнуть? — простонал он, что контрастировало с рычанием, которое продолжало исходить от него. Даже его чудовищный голос смягчился, но не исчез полностью. — Ты пахнешь очень мокро здесь.

Вздох, вырвавшийся у Рэйвин, заглушил последовавший за ним стон, когда он просунул пальцы между ее плотно сжатых бедер. Ее руки опустились, чтобы сжать его руку, что только сильнее вытянуло ее шею в его удушающем захвате, когда она прижалась к нему.

— Что это за выражение лица? — спросил он с дрожью. — Кто, блядь, возбуждается от того, что Сумеречный Странник гонится за ним?

Рэйвин вздрогнула. Я, по-видимому, — подумала она, желая, чтобы это было неправдой. Отрицать это было невозможно.

Она чувствовала это в том, как ее влажная киска спазмировала от его языка, как дергались ее уши от его низкого голоса прямо рядом с ее головой, в том, как пульсировали одновременно ее соски и клитор.

Она даже чувствовала это в том, как крошечные венки на ее запястьях бились быстрее и сильнее обычного.

Его указательный палец приподнялся от захвата на ее горле, и он просунул кончик пальца и коготь между