Путеводная душа - Опал Рейн

Она ответила ему коварной улыбкой.

Сделай это снова и посмотри, что будет. У нее в голове и в сердце был полный бардак, и она была рада сражаться нечестно против хулигана.

Если он возводит стены, она поставит своей целью перелезть через них, пока он действительно не потеряет равновесие.

Сейчас она даже не пыталась. Ему лучше смотреть в оба.

Глава 19

Вскоре Мерих снова понес Рэйвин через лес, прижав ее к боку или баюкая на руках. Чем ближе они подходили к Покрову, тем сильнее он спешил.

Учитывая обитателей леса, подобраться поближе и оказаться в безопасности его предполагаемого убежища не казалось плохой идеей. Здесь она была легкой мишенью.

На них напали один раз при приближении, но Мерих быстро расправился с Демоном, и они двинулись дальше. Она испытывала вину за его смерть, так как, скорее всего, он преследовал ее запах.

Знание того, что они действительно могли стать личностью, что они могли измениться и стать хорошими, заставляло это казаться почти… неправильным.

Объяснять это Мериху оказалось бессмысленным, и вскоре они оказались на самом краю Покрова.

Когда они прибыли, он опустил ее недалеко от каньона и переложил свои сумки, готовясь спуститься. Положив их сумки на землю, чтобы дважды проверить, все ли закреплено, он снял свой плащ, уже сообщив ей, что он будет только мешать.

Рэйвин, с другой стороны, прикрыла нос рукавом.

— Святая дева, как ужасно пахнет, — прокомментировала она с гнусавыми нотками в голосе. — У нас в Нил’терии так не пахнет.

— Это магия Велдира, — заявил Мерих под звон и лязг вещей. — Через Покров проходят два типа тумана: периодический белый и черный.

— И черный — это Велдир? — Рэйвин поморщилась. — Пожалуйста, скажи мне, что внизу так не пахнет. Не думаю, что выдержу это дольше часа.

Пахло животным гниением и распадом, одновременно тошнотворно-сладко и кисло. В запахе почти присутствовала фруктовая нотка, которая исходила от трупа только из-за бактерий.

— Нет, не пахнет. Это Велдир очищает захваченные им души, те, которые Демоны переправляют в Покров каждый раз, когда едят человека. Они не знают, что несут ее, но они искажают и заражают душу, которую ему затем нужно очистить, прежде чем он сможет забрать их в Тенебрис на хранение. Черный туман — это одновременно его досягаемость и физическое проявление этих токсинов. Запах — часть этого процесса, и он поднимается вверх и рассеивается. На самом деле это хорошо.

Рэйвин наклонила голову в его сторону.

— Откуда ты все это знаешь? Даже я не знаю.

— Я знаю много такого, чего не знает большинство, — прямо ответил он. — Когда ты погружаешься во все стороны людей, ты становишься посвященным в дерьмо, о котором хотел бы не знать.

— Не могу не согласиться. Даже если это нехорошо или тяжело узнать, чем больше у тебя знаний, тем лучше.

Его рычание было тихим, но не менее угрожающим.

— Это потому, что ты никогда не узнавала того, что хотела бы забыть.

Рэйвин открыла рот, чтобы возразить, а затем закрыла его. Полагаю, это правда. Она никогда не сталкивалась с чем-то настолько ужасным, что это тяжелым грузом ложилось бы на ее совесть.

Конечно, был ее брат, но она не забыла бы Джабеза, что бы ни преподнес ей мир. Даже если он отсутствовал, он всегда был в ее мыслях. Большая часть ее научных экспериментов была посвящена тому, чтобы вернуть его домой — желательно не для того, чтобы похоронить.

Она даже продолжила часть работы своей матери по сплайсингу геномов своего народа с Демонами, надеясь, что инъекция сможет дать им надлежащую физическую форму. Пока все тесты были безрезультатными.

Отпустив разговор, она повернулась обратно к каньону прямо у ее ног. Она заметила красный светящийся шар в своем зрении, словно рядом в направлении стремительного потока воды использовалось или произносилось заклинание.

Должно быть, поблизости водопад.

— Мы знаем о Покрове, — пробормотала она, когда вокруг нее подул легкий ветерок, грозя вызвать рвотный рефлекс. — Но я на самом деле не знаю, как он выглядит.

— Это просто каньон с тысячами деревьев. Ничего особенного.

С ее губ слетел вздох.

— Хотела бы я его увидеть.

Тишина, повисшая между ними, была тяжелой. Такие слова часто давили на человека рядом с ней, но она не хотела скрывать свои чувства, чтобы защитить их.

Она хотела знать, на что похож Покров. Она хотела знать, где живет ее брат, светло там или мрачно.

Затем, в истинной манере Мериха, его большая теплая рука похлопала ее по макушке.

— Если бы я мог одолжить тебе свое зрение, я бы это сделал.

Его похлопывание, а затем медленное поглаживание не были снисходительными. Скорее, это было похоже на неловкую попытку того, кто понятия не имеет, как утешить другого, но кто по крайней мере пытается, словно кто-то говорит «ну-ну», в то время как внутри паникует.

Он и понятия не имел, насколько успокаивающей она сочла его попытку, как сильно она ее оценила, и что это смягчило ее по отношению к нему.

Она подумала о том, чтобы сказать ему, что он может это сделать своим зрением, как он сделал в пещере, но передумала.

Я видела кое-что, когда мы сидели на ступенях в городе Эшпайн. На секунду, когда она впервые прислонилась к нему, она увидела город в размытых красках.

Легкая улыбка тронула ее губы. Полагаю, он хотел поделиться со мной своим зрением и тогда. Это было как тайком заглянуть в его мысли.

Рэйвин повернула голову, чтобы нерешительно поблагодарить, но тут же отпрыгнула в сторону с возгласом, когда в ее зрении вспыхнул красный цвет.

Это было самое странное ощущение, словно что-то холодное пронзило ее глаза. Красный свет вспыхнул, словно он был прямо в центре, прежде чем разразился круговой волной, пока по краям ее зрения не заплясало пламя.

Красное пламя постоянно находилось на периферии, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что в середине есть изображение. Оно было гиперчетким, совершенно неестественным образом.

Быстро моргая, она закрыла лицо руками, и образ скал, зелени и голубого неба померк. Когда она убрала руки, он вернулся.

Это было не так, как раньше, когда Мерих делился своим зрением.

Это была ее собственная точка зрения. Она могла менять ее и перемещать туда, куда фокусировалась, но это дезориентировало. Прошли годы с тех пор, как она по-настоящему видела что-либо физическое, и это было перегрузкой для ее чувств.

Красное кольцо не исчезало, но оно также не влияло на ее зрение.