Путеводная душа - Опал Рейн

То, что она увидела, захватило дух.

Когда она представляла себе небо, она не воображала такой светлый оттенок синего. Пушистые белые облака были похожи на те, что дома, но единственное солнце за ними было желтым. Три солнца дома были зеленым, синим и красным, что часто окрашивало мир в разные оттенки в зависимости от того, какое из них было ближе в своем годовом вращении.

Пышная зелень тоже имела разные оттенки. Трава была светлее, чем она ожидала, но некоторые деревья были темнее. Их кора была по-настоящему коричневой, хотя она думала, что в ней будет краснота, как у сока в ее мире.

И наконец… каньон был намного больше, чем она могла себе представить. Словно гигант размером с планету ударил в землю ножом и прорезал ее.

Рэйвин резко ахнула и отступила от края, к которому Мерих позволил ей подойти опасно близко. Падение выглядело долгим и смертельным.

Ее взгляд метнулся к водопаду, извергающемуся в каньон не так уж далеко. Она слышала его, но не осознавала, насколько он близко на самом деле.

Движение краем глаза привлекло ее внимание, когда поднялась рука в красной фланелевой рубашке.

— Какого хрена? — сплюнул Мерих, закрывая собственное лицо острыми черными когтями. — Почему я ничего не вижу?

Ее губы приоткрылись, когда она впервые по-настоящему увидела своего спутника.

Его ноги были босыми, плоть на них темно-серая с маленькими черными когтями на пальцах. Его штаны были черными, свободными, подогнанными под него коричневым ремнем. Его рубашка была перешита по бокам, чтобы подойти его массивному телу, два треугольника кремовой ткани делали ее больше, словно он пришил их сам.

Короткий, блестящий черный мех торчал из штанин и манжет рубашки.

Тепло ушло из ее выражения лица, когда он убрал от головы свои темно-серые когтистые руки, и она увидела его лицо.

Это был чисто белый медвежий череп, покрытый тем, что, как она могла только представить, было его версией шрамов. Темно-коричневые закручивающиеся рога на макушке казались почти дьявольскими, словно он явился из адской бездны. Однако его глазницы были пустыми, хотя он говорил ей, что там светящиеся шары.

Она снова закрыла глаза.

Пробормотав себе под нос, она прошептала:

— Ты отдал мне свое зрение?

Она не могла в это поверить. Она могла буквально видеть!

Прошло более шести нил’терийских лет с тех пор, как она могла видеть небо, землю, собственные руки! Она почти забыла, как выглядят ее руки! Она смотрела на их тыльную сторону, широко раскрыв глаза.

Святая мать… Она поднесла кончики пальцев ближе, чтобы рассмотреть их. Мне действительно нужно почистить ногти.

Это была самая странная вещь, на которой можно было сосредоточиться, но это немедленно заставило ее улыбнуться.

— Что значит, я отдал тебе свое зрение? — прорычал Мерих, прежде чем вслепую потянуться в ее сторону. — Верни его.

Ноги Рэйвин двинулись сами по себе, когда она отступила, чтобы избежать его хватки. Она не хотела, правда не хотела, но она не хотела, чтобы он забирал его обратно… пока?

Когда он шагнул вперед во второй раз, ее сердце наполнилось виной, и она намеренно снова отступила. Она тяжело дышала, когда тревога сжала ее грудь.

То, как изогнулась костяная голова Мериха, было неестественным. Она наклонилась, пока не оказалась почти перевернутой.

Последовавшее за этим рычание пронзило ее страхом, но она быстро подавила его. Он знал, то ли потому, что дважды промахнулся, то ли потому, что слышал, как под ее ногами шуршат камни, что она отступает.

— Верни его, Рэйвин, — потребовал он, отступая дальше от сумок, которые проверял.

Его голова резко вернулась в вертикальное положение, как и позвоночник, когда он навис над ней. Он практически заслонил прекрасное солнце, отбрасывая на нее зловещую тень.

Он был таким… массивным. Он был шире, чем она себе представляла, и его внушительный череп нависал над ней из-за разницы в росте.

Бывают моменты, когда человек осознает, что принимает неправильное решение, делает неправильную вещь. Это не мешает ему сделать это; он просто осознает это.

Для Рэйвин это был один из таких моментов.

Несмотря на то, как глубоко вина и стыд скручивали ее живот, она все равно покачала головой. Рэйвин уронила трость.

— Нет, — прошептала она.

Рэйвин не хотела отдавать его.

Когда он обнажил свои смертоносные клыки, а его рычание стало глубже, отдаваясь эхом, она метнулась в лес.

Как будто она собиралась вернуть ему зрение! Она могла, черт возьми, видеть! Она искала лекарство все это время, а оно плавало прямо у нее перед носом последние полтора месяца.

Его рев заставил ее плечи сжаться. Она рискнула оглянуться через плечо, огибая дерево за деревом, и увидела, как он врезается в несколько из них, бросившись в погоню. Она привыкла ориентироваться в пространстве вслепую; Мерих — нет.

Это не делало его медленнее, так как он просто отскакивал и продолжал двигаться. Он даже растоптал куст, о который она бы споткнулась.

Рэйвин пискнула, когда ей показалось, что он ее нагоняет.

Если я могу видеть, он мне больше не нужен. Я могу сама найти все необходимые ингредиенты. Если у него есть камень маны, значит, их должно быть больше. Она взмахивала руками на бегу, и ее душа парила. Теперь я могу легко ходить по человеческим городам!

Ей больше не нужно было руководство или помощь Мериха.

Она больше не была в ловушке, ограничена своей ситуацией, потому что она кардинально изменилась.

Если она все сделает правильно, она сможет сегодня измотать его и вырвать синий драгоценный камень, который она видела на венце его лба. Я смогу быть дома в течение месяца, я уверена в этом!

Она могла бы создать солнечный камень, пробежать с ним через Покров для защиты, а затем взять штурмом замок Джабеза — когда найдет его. Возможно, она даже сможет поговорить с братом, возможно, даже переубедить его, вернуть домой.

Она могла бы остановить войну, которую он явно пытался разжечь.

Возможности были безграничны.

Хотя она слышала рычание Мериха, оно ни разу ее не напугало. Вместо этого она стремительно двигалась по лесу, словно всегда в нем жила. Она вдыхала его, чувствовала его ногами, кончиками пальцев, то, как он кружился с ветром и продувал саму ее суть.

Она потянулась, чтобы схватиться за низко висящую ветку, и использовала ее, чтобы перемахнуть через ствол поваленного дерева. Удар босых ног при приземлении заставил ее упасть на колени,