Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​— Оружие на пол! — мой голос разнёсся по залу, усиленный бинарной магии. В нём не было ни капли человеческой слабости — только властный, рычащий приказ альфы, защищающего свою стаю.

​Золотое пламя вспыхнуло вокруг меня и Элиаса плотным, обжигающим куполом. Огонь взвился до самого разбитого потолка, заставляя первые ряды стражи в ужасе отшатнуться.

​— Ваша драгоценная Изольда мертва! — бросила я в лицо лордам, не сдвинувшись с места. Свободной рукой я указала на дымящиеся остатки чёрного артефакта. — Она скармливала вас, ваших детей и ваших магов «Сердцу Скверны». Она пыталась убить архимага, чтобы стать единоличной богиней Империи.

​Лорд-канцлер побледнел, узнав в осколках на полу запрещённый артефакт. Шепотки ужаса прокатились по рядам Совета. Использование некротики такого уровня было государственной изменой.

​— Инквизитор Вейн... она использовала тёмную магию? — пробормотал один из лордов, вытирая пот со лба. — Но как вы... как он...

​— Элиас Вернер прошёл через дикий геомантический разлом, чтобы остановить её, — жёстко отрезала я. — Он спас вас всех от участи стать кормом для её амбиций. И если кто-нибудь из вас сейчас сделает неверное движение... клянусь, я закончу то, что начал мой Король.

​В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина.

​Они смотрели на меня — на девчонку, которая когда-то была лишь пешкой в их играх, а теперь взирала на них сверху вниз, укрытая пламенем и кровью. Они смотрели на Элиаса, чьё имя десятилетиями вселяло трепет, и понимали, что даже в бессознательном состоянии он остаётся самой грозной силой на континенте.

​Лорд-канцлер медленно, очень медленно опустил руки.

​— Опустить оружие, — скомандовал он страже. Его голос дрогнул, но приказ был выполнен мгновенно. Арбалеты со стуком легли на мраморный пол. — Департамент Инквизиции лишается своих полномочий до полного расследования. Леди Роксана... мы не враги вам.

​«Леди Роксана»,— усмехнулась про себя моя рысь. Как быстро меняется тон, когда на твоей стороне грубая, первобытная сила.

​В этот момент в дальней части зала, там, где воздух всё ещё слабо мерцал от остаточного напряжения, с хлопком открылась пространственная брешь.

​Из неё, ругаясь на всех известных языках, вывалилась Марго, а следом за ней — Каэль, всё ещё сжимающий свой арбалет. Ведьма была покрыта инеем, её рыжие волосы стояли дыбом от статики, но глаза лихорадочно бегали по залу.

​— Рокси! — заорала она, заметив нас в центре разрушения.

​Не обращая ни малейшего внимания на Высший Совет и вооружённую охрану, Марго растолкала лордов локтями, словно базарных торговцев, и бросилась ко мне. Каэль хмуро последовал за ней, прикрывая её спину.

​— Живая... Все живые! — Марго рухнула на колени рядом со мной и Элиасом. Она мгновенно оценила состояние ректора, и её радость сменилась деловитой, суровой сосредоточенностью. — Так, у него жесточайшее истощение ядра и магический ожог четвёртой степени. Каэль, давай экстракт звездчатки и бинты! Рокси, держи его голову ровно!

​Пока Марго суетливо откупоривала флаконы, вливая в приоткрытые губы Элиаса стабилизирующие зелья, лорд-канцлер осторожно приблизился на пару шагов.

​— Ему нужна помощь лучших целителей Империи. Мы немедленно перенесём его в главную палату Министерства, — предложил он, явно пытаясь сгладить ситуацию.

​Я подняла на него холодный, немигающий взгляд. Пламя вокруг нас немного улеглось, но не исчезло.

​— Моего Короля больше никто и никогда не запрёт в стенах этого проклятого здания, — тихо, но отчётливо произнесла я. — Подготовьте его личные покои в Академии. И расчистите портал. Мы возвращаемся домой.

​Канцлер лишь молча кивнул, признавая моё право отдавать приказы.

​Эпоха террора Изольды Вейн закончилась в пепле и крови. Впереди были долгие месяцы судов, чисток и восстановления разрушенного мира. Но, глядя на то, как грудь Элиаса начинает подниматься ровнее под действием зелий Марго, я знала главное.

​Партия была выиграна. И на шахматной доске Империи остались только Белый Король и его дикая Королева.

​Лорд-канцлер сдержал слово. Спустя десять минут прямо посреди разгромленного Ритуального зала вспыхнула серебристая арка стационарного портала Министерства, настроенного на координаты Академии Высшей Магии.

​Двое гвардейцев попытались было помочь нести носилки с бессознательным ректором, но Каэль оттеснил их коротким, свирепым рыком. Отшельник и я сами подняли Элиаса, пока Марго непрерывно вливала ману, поддерживая его угасающий пульс и слабое сердцебиение.

​Когда мы шагнули в портал, я напоследок обернулась.

​Высший Совет Империи — самые могущественные, надменные и опасные лорды континента — молча провожали нас взглядами. В их глазах больше не было высокомерия. В них плескался благоговейный страх.

​Мы вышли в прохладном, знакомом до слёз коридоре ректорского крыла Академии. Здесь пахло воском, старой бумагой и морозной свежестью — запахом Элиаса. Моя внутренняя рысь, всю дорогу державшаяся на натянутых до звона нервах, наконец-то шумно выдохнула и свернулась клубком. Мы были дома.

​Следующие трое суток слились для меня в один бесконечный, лихорадочный калейдоскоп.

​Я не отходила от его постели ни на шаг. Марго развернула в покоях ректора настоящую алхимическую лабораторию, гоняя лучших целителей Академии так, словно они были первокурсниками. Каэль взял на себя безопасность, лично заблокировав крыло от любых непрошеных гостей из Министерства.

​А я... я просто отдавала ему свой огонь.

​Час за часом я сидела на краю его постели, переплетя свои пальцы с его левой, здоровой рукой, и по капле вливала в его изувеченное ядро бинарную энергию. Его правая рука, принявшая на себя удар дикого разлома, была покрыта густой регенерирующей мазью и туго забинтована, но чёрные следы от кнута Изольды на груди уже начали бледнеть.

​Утром четвёртого дня его пальцы в моей руке дрогнули.

​Я резко подняла голову. В комнате царил мягкий полумрак. Серые, как предгрозовое небо, глаза смотрели на меня осмысленно, глубоко и кристально ясно.

​— Если ты будешь продолжать смотреть на меня с такой вселенской скорбью, моя рысь, я решу, что мы всё-таки в Бездне, — его голос был тихим, шершавым, но интонация... Эта надменная, бархатная ирония, от которой у меня всегда мурашки бежали по спине, вернулась в полной мере.

​Я издала полузадушенный всхлип, роняя голову ему на грудь. Слёзы, которые я запрещала себе проливать всё это время, хлынули неостановимым потоком.

​— Ты идиот, Вернер, — прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу. — Самоуверенный, невыносимый, безумный идиот. Ты мог сгореть в этом разломе.

​— Я не мог, — он медленно, с лёгким усилием поднял здоровую руку и зарылся пальцами в мои спутанные волосы. — Потому что на той стороне была ты.