Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

с нами. Изольда, — обратился он к жене. — Ты останешься здесь, оберегать дом и дочерей. И отвечать на письма. Особо важные отправляй скорой почтой, деньги на этой тебе останутся. На случай, если придут кредиторы… Ты знаешь, что делать и говорить.

— Может, возьмём с собой Алису? — поинтересовалась я и тут же поторопилась пояснить: — Она девочка энергичная, ей скорее всего надоело сидеть в четырёх стенах. Да и родовое имение она никогда не видела.

— Алиса? — спросил отец у девочки.

— Я поеду! — воскликнула сестра.

— Отлично, — отец кивнул. — Майкл, сообщи маркизу, что мы едем все инкогнито, чтобы не тревожить людей. И напиши охраннику имения, прикажи привести несколько комнат в должный вид, — брат кивнул в ответ. — А вы, девочки… — обратился он к нам. — Собирайте лучшие из своих простых платьев.

— Да, отец.

Последующие часы я провела с трактатом по экономике в своей кровати. Чтобы были силы на вечерний приём, нужно хорошенько отдохнуть, тем более от пронизывающей боли первого дня менструации. Книга была достаточно увлекательной, пусть и давно уже досконально вычитанной Амелией, но всё же после полудня я благополучно уснула. Проснулась вся взмокшая как птенец только от того, что меня будила матушка. Я подскочила на кровати, глядя на неё испуганными глазами, не понимая, где нахожусь и сколько времени. Кажется, сказались последние тревожные дни.

— Ох, доченька… Ты не заболела, случайно? — встревоженно спросила Изольда.

— Н-нет… — произнесла я. — Сколько времени?

— Почти три часа дня, скоро обед. Спустишься к нему?

— А… Да, конечно. Сейчас только приведу себя в порядок и приду.

Мать, немного скептически осмотрев меня, всё же кивнула и вышла. Я присела на краю кровати, чувствуя себя как выжатый лимон из-за всего. Навалилось слишком многое за столь короткий промежуток времени, что организм не выдержал. Я раскрыла дневник Амелии на последней странице, где она отмечала даты месячных. Посмотрела на оставленные метки и покачала головой. Они пришли раньше времени, всего на четыре дня, это не слишком критично.

Я подняла себя с кровати и, слегка пошатываясь от внезапного дневного сна и оставшейся после него дезориентации, взяла свежую одежду и спустилась по скрипучей лестнице на цокольный этаж, в ванную комнату. Проходя мимо кухни, где уже вовсю готовился обед, почувствовала густой запах рагу. Не удивлюсь, если оно будет с кроликом.

Я прошмыгнула в ванную и заперлась там. В тёмном зеркале отобразилось какое-то излишне бледное лицо с лёгкими синяками под глазами. Не удивительно, что матушка спросила о моём самочувствии, выгляжу я слишком болезненно и уставшей для здорового человека. Тряхнув головой, почувствовала, как волосы рассыпались по плечам и спине. Некрепкая простая коса уже не держалась, позволив причёске сбиться. От волос неприятно пахло нанесёнными средствами, пылью и грязью. От тела тоже исходил кисловатый запах пота, горьковатый крови и чуть-чуть пыли. Придётся мыться целиком, не хотелось бы всем этим «благоухать» на чаепитии. Тем более в красивом платье.

Горячая вода обожгла кожу, заставляя её разогреваться и распариваться. Мыло нещадно щипало глаза и кожу головы, очищая от средств для укладки и накопившейся грязи. Я была бесконечно рада тому, что здесь была, есть и будет цивилизация, горячая вода и канализация. Этого в «классическом» средневековье или Новом времени не было бы вовсе, но под лёгким пером современного автора родилось. И это было прекрасно.

Когда наконец моё бренное тело расслабилось, разгорячилось, я вышла из душа, вытирая всё ещё мягким, пусть и затёртым полотенцем волосы и тело. Проходя мимо зеркала, заметила раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза. Улыбнулась своему отражению. Да, я готова на столь дерзкое дело сегодня.

После плотного обеда, я особо активно на него налегала, совершенно не боясь за фигуру, я поднялась в комнату родителей, чтобы наконец приступить одеваться к вечернему чаепитию. Матушка не могла налюбоваться на сидящее идеально на мне платье от мадам Клариссы. Она буквально порхала рядом, поправляя каждую мелочь на нём, восхищённо лепеча о мастерстве кутюрье. А я в очередной раз чувствовала себя бесконечно прекрасной.

Матушка тщательно уложила волосы в высокий завитый пучок, обнажив шею и прекрасный вырез на платье. У некоторых народов шея считалась интимной и крайне соблазнительной частью, и я, смотря на себя в зеркале, понимала, почему это так. Жемчуг украсил мои уши и шею, а перчатки закрыли ладони. Я видела слёзы стоящие в глазах матери, и мне оставалось лишь улыбаться ей в ответ.

— Ты такая красивая, ласточка моя…

Я аккуратно поцеловала Изольду в висок и поспешила наконец покинуть комнату. Уже ожидала карета, которая отвезёт меня во дворец. У начала скрипучей лестницы я увидела Майкла. Он тепло улыбнулся. Он не может сопровождать меня на чаепитие, оно лишь для леди, но до кареты проводит точно. Что и сделал.

— Проведи хорошо время, — произнёс брат, закрывая за мной дверь кареты.

— Обязательно, — только и успела ответить я.

* * *

Чаепитие проходило в королевской оранжерее, стоящую посреди сада, сверху донизу созданную из дорогого прозрачного стекла, пропускающего солнце в любое время дня. Зимой здесь было особенно комфортно и тепло из-за наложенной магии. Ещё король Карл возвёл вскоре после рождения наследника, желая порадовать жену свою, Августину.

Солнце оранжево-красным отсветом наполняло оранжерею, создавая атмосферу тёплого летнего вечера. Перешагнув порог, я оказалась в женской обители, наполненной смехом, запахами цветов, духов и пудры, шуршанием платьев и шёпотом сплетен. Осмотревшись, я увидела знакомые лица, но не спешила с ними здороваться. Самое главное — организаторов, двух королев, ещё не было. И уже собиралась спокойно пойти к своему месту, как вдруг меня окликнул знакомый голос. Я обернулась на него. Неподалёку стояла смотрящая ровно на меня леди Элизабет. Заметила, как она нервно сжимает юбки своего роскошного платья.

— Леди Амелия! — снова обратилась она ко мне дрожащим голосом. — Я повела себя дерзко и неправильно по отношению к Вам. Я действительно невежественна и необразованна в должной мере, как того требует мой долг наследницы. Я… — она внезапно присела передо мной в глубоком реверансе. — Я хочу попросить у Вас прощения за принесённые Вам оскорбления.

Сказать, что все, включая меня, были в шоке — ничего не сказать. Повисла тишина, нарушаемая лишь заливистым