Иллюзия падения - Лия Аструм

– Пройдусь.

– Ты ведь не любишь дождь.

Личное полосует лопатки, вынуждая остановиться и обернуться.

Рио стоит на том же месте, сжимая пальцами ручку зонта. Невинно, романтично. Но я не обманываюсь. Это как попасть в клетку с тигрицей. Сытой и мирно спящей. Она тебя не трогает, но зубы у нее есть, и ты это знаешь.

А еще ты знаешь, как она охотится. Ты видел это собственными глазами, на том пустыре, где одуряюще пахло озоном и моим разбитым сердцем.

– Неправда. Я его ненавижу.

Глава 16

Десять лет назад. Штат Коннектикут. Хартфорд

Эван

Мелкие капли дождя падают на лобовое стекло, разнося по салону тихий хаотичный стук. Включаю дворники на минимальную скорость и пристально вглядываюсь в чернеющий горизонт. Пустынная трасса, придавленная грузными тучами, растягивается в удручающее полотно. Радио барахлит, надрывно гудя фоном, а мили молниеносно съедаются колесами, пока я движусь по проложенному интернетом маршруту к геолокации, присланной Ариэль.

Репетирую речь. Проговариваю про себя слова, перестраиваю их порядок, надеясь смягчить смысл. Но как бы я ни старался, суть не меняется. Страх возрастает, а скорость несогласно падает, оттягивая время, которого нет. Как и сил молчать.

Мы с Рио вместе уже целый год, и этот год стал одним из самых счастливых в моей жизни. За это время было всего через край: чувств, эмоций, разговоров, секса и планов. Нас ждал Нью-Йорк с его безграничными возможностями. Нам оставалось лишь дождаться моего выпускного, подбросить на прощание конфедератку и напиться на школьном балу.

Мы не сделали ничего из этого… А дата моего выпускного навсегда останется чёрным днём в календаре…

Спустя двадцать минут замечаю старенький седан. Автомобиль стоит у единственного куста, чудом выросшим на этом бесплодном пустыре, и, рассеивая черноту тусклым светом фар, выглядит одиноко-мрачным.

Первую минуту, пока я безуспешно пытаюсь разглядеть пассажиров, не происходит абсолютно ничего. А затем передняя дверь машины открывается, и наружу выбирается Рио. Не торможу. Дернув ручку, покидаю салон и иду ей навстречу. Капли назойливо плюхают по макушке, жижа омерзительно чавкает под подошвой джорданов, затекая внутрь. Атмосфера – супер, и мне не терпится сгрести Ариэль, усадить в тачку и увезти домой. Напоить ее чаем или чем покрепче и выговориться. Облегчить ношу. Между нами больше не должно быть тайн.

– Здравствуй, Лейквуд, – голос Бейкер хрустит ледяной крошкой. Глубокий капюшон безразмерно черной толстовки скрывает от меня выражение ее глаз, открывая доступ лишь к бледным, мокрым от дождя щекам.

Предчувствие чего-то ужасного не бьет по голове догадкой. Еще только подкрадывается. Выглядывает из-за угла.

– Рио, – делаю порывистый шаг вперед. Хочу встать ближе, обнять, но наш разговор перестает быть приватным.

Из развалюхи показываются четверо крепких парней. Они неторопливо разминают затекшие конечности, лениво потягиваются и, шумно хлопнув дверьми, наступают. Сверкая зловещими улыбками, скалят гнилые зубы и, таращась пустыми глазницами, талантливо разводят драму.

Клоунские маски, закрывающие их лица, выбраны для устрашения. А еще для сокрытия личности. И если первое не трогает, то второе заставляет напрячься, потому что вероятность их прибытия сюда в роли циркачей невероятно мала.

Пеннивайзы рассредоточиваются по кругу. Саймон Фриц, которого я сразу же узнаю по негабаритному телосложению, остается рядом с Рио, двое фокусников встают по бокам, четвертый – заходит мне за спину.

Ощущая себя загнанным в ловушку, перевожу непонимающий взгляд на Ариэль.

– Что происходит?

Она медленно снимает капюшон. Криво тянет вверх уголки губ. Над головой раздаются раскаты грома, редкие капли учащаются, тяжелеют, и на фоне безлюдной пустоши и рыдающего неба ее улыбка выглядит гротескной. По-маньячески жуткой.

Наверное, в меня зарядила молния, и я умер, потому что развернувшаяся перед глазами комбинация объектов невозможна в действительности. Саймон прижимает к себе мою Рио, слюнявит ей шею. А она не сопротивляется. Более того, тянется сама, вылизывает его рот с такой жадностью, словно внутри него заключен секрет бессмертия.

Не возникаю, ничего не говорю. Лишь “наслаждаюсь” рваным видеорядом, мигающим из-за сбоев в прикормленном сердце. Почему-то отказываюсь моргать, глупо дожидаясь скрипа иссохшей слизистой.

– Киндер не въезжает, детка, – насмешливо тянет Фриц, сально оторвавшись от губ Ариэль. Губ, которые до этой самой секунды целовал только я. А может, не только?

В руках Саймона появляется бита. Он демонстративно постукивает ее концом по раскрытой ладони и держит паузу, видимо, ожидая, когда я обоссусь от страха. Но ждать придется долго. После эмоционального ада, через который я отчаянно продирался долгие три года, физическая расправа меня пугает примерно на два из пяти.

– Что по-твоему происходит, пижон? – не получив реакции, злится Фриц. – Моей девочке наскучила игрушка, и она вернулась к серьезному дяде с членом, а не с жалкой пародией на него.

Удивительно, но в голове не всплывает ни одной шутки, а от ответной грязной усмешки Рио к горлу подступает тошнота.

– Обойдемся без киношных фраз, переходи к сути. – Отчасти я даже горжусь отсутствием в моей тональности любых колебаний.

– Ты сегодня невеселый, – цокает Саймон. – Но так и быть. Слушай и улавливай. Повторять не буду.

Фриц убирает биту за спину и принимается лениво расхаживать из стороны в сторону, распрыскивая флюиды своей важности. Но в моих глазах он далеко не авторитет. Он ровно тот, чья маска украшает его геттовскую рожу. Шут.

– Жили были на свете богатый мальчик и бедная девочка. Девочка очень любила мальчика, а вот мальчик девочку – нет. Но это никак не мешало ему ее трахать. Девочка не могла сопротивляться своим чувствам и позволяла ему. Но, как мы знаем, – с неподдельным рвением вещает Саймон, – все доступное слишком быстро приедается. Мальчику стало скучно. Он решил разнообразить их секс, так сказать, увеличить число пользователей. Девочке идея не понравилась, но мальчик то ли не знал, то ли забыл, что в мире есть такое слово, как “нет”. В шикарном номере отеля он с двумя своими дружками всю ночь сношал девочку во все имеющиеся отверстия. После групповухи она чуть не наглоталась таблеток. А мальчик продолжил беспечно наслаждаться своим ублюдским существованием.

Фриц прерывается, лупит на меня своими бездонными ямами, зияющими на месте глаз и ждет эмоций. Удивления, отвращения, сожаления? Придется огорчить, такая херня у меня не вызывает ничего, кроме справедливого вопроса.

– Какое отношение к этому имею я?

– Девочку зовут Руби Найт, – вместо сказочника холодно поясняет Рио.

Недоумевающе хмурюсь. Руби? Ее подруга