Иллюзия падения - Лия Аструм

я себя ощущаю на шестьдесят процентов из ста. Ковыляю на кухню, из которой доносится бесподобный аромат сгоревшего теста, и, сев на стул, сканирую взглядом Монтгомери, яро отскребающего от сковородки неизвестного рода массу.

– Ты решил меня отравить?

Промучавшись еще с полминуты, он швыряет посуду в мойку и, выключив плиту, поворачивается ко мне.

– Это были панкейки.

– Я так и понял. – Беру графин с апельсиновым соком и наливаю себе полный стакан. – За порыв склоняю голову. Что ты здесь делаешь?

Друг упирается бедрами в столешницу и изучающе скрещивает руки на груди.

– Спасаю мышь.

– Какую мышь? – морщусь из-за кислого вкуса и недоуменно выгибаю бровь.

– Ухитрившуюся налакаться и поставить раком все змеиное гнездо.

Однако, запрос по существу. Моя вчерашняя активность не прошла бесследно.

– Насколько все плохо?

– Ты охренеешь. Весь интернет пестрит этим дерьмом. – Брей кладет передо мной телефон.

Пока я разглядываю снимки, на которых Реймонд в номере неизвестного отеля имеет во всех позах Розали, внутри черепной коробки что-то оживает и шевелится.

Материал – не провокация. Это спланированная акция, направленная на уничтожение репутации моего отца и брата. Будь я их пиар-агентом, я бы запустил опровержительный ролик со сфабрикованными уликами в пользу фотошопа. Но даже с талантливым мной нас могло ждать фиаско, потому что одно дело оправдывать бизнесменов, и совсем другое – политических деятелей и служителей закона. Имена последних должны быть чище артезианской воды, добытой в Альпах. А секс пасынка с мачехой никоим образом не вписывается в это наистрожайшее правило.

– Меня сейчас вырвет.

– Хакерская атака, – поясняет Монтгомери. – Стоит на одних сайтах удалить, на других тут же всплывает. Америка взволнована. Рейтинги твоего отца катастрофические. Скорее всего, уйдет в отставку.

– Есть упоминания про меня?

– Сводки молчат.

– Тогда ты откуда знаешь про мой дебют?

– Реми.

Видимо, что-то обвинительное отражается на моем лице, потому что друг мгновенно занимает оборонительную позицию.

– Мы общаемся, ясно? – бескомпромиссно отрезает он. – И ты не в том положении, чтобы предъявлять. Мелкий позвонил, сказал SOS. Крайний.

У меня чуть глаза из орбит не вываливаются. Мелкий? Мелкий, блядь?! Друг когда его лично видел в последний раз? Рем похож на психованного маньяка.

– А тебя не смущает, в кого этот “мелкий” свой член пристраивает?

– Ты сам виноват.

Блеск.

Сцеживаю из стакана остатки сока и, со стуком опустив его на стол, подытоживаю.

– И ты прилетел…

– Прилетел тебя, мудака, в пижамку с морковками переодеть, соску в рот засунуть и колыбельную спеть. Объяснишься?

– М-м-м…

– Я опишу серьезность ситуации, – Брей начинает расхаживать из стороны в сторону, дирижируя руками. – Сегодня у меня был запланирован ужин с дядей Джеки и генеральным прокурором, на должность заместителя которого, как ты помнишь, я мечу уже два года. Ужин отменен, я – в гребаной Америке и очень хочу знать из-за чего я рискую своей карьерой.

– У меня ВИЧ.

– Эван, я серьезно! – затормозив, Монтгомери прожигает меня злым взглядом.

– Я тоже. У меня ВИЧ.

А еще, видать, стадия полного принятия. Мой тон слишком безмятежен для столь неоднозначной ситуации.

Брей лупит на меня огромными глазами и так долго не дышит, что я начинаю волноваться за насыщенность его легких кислородом.

– Так, ладно, повод стоит внимания, – Монтгомери импульсивно лохматит свою швейцарски прокурорскую укладку и вызывающе упирается ладонями в стол. – Как это произошло?

– Не предохранялся.

На лице Брейдена отображается целая палитра оскорблений в мою честь.

– И что теперь? Побежишь на мост ухудшать статистику?

Заинтересованно подпираю кулаком щеку.

– Это ты сейчас надеешься или опасаешься?

– Сам тебя скину за тупые шутки, – ворчит друг и резко переключается. – Будешь сэндвич? Я купил тебе чеддер.

– Да.

Монтгомери достает из холодильника необходимые продукты, ровно нарезает хрустящий багет и, размазывая по белой мякоти горчицу, невозмутимо уточняет:

– Ты начал антиретровирусную терапию?

– Пока нет.

Прекратив оперировать ножом, Брейден поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Позволь узнать, почему, мой юный друг постельных утех.

– Предавался самобичеванию. У меня есть контакт хорошего вирусолога, сегодня же ему позвоню.

– Не медли, – командует Монтгомери. – К ремиссии она не приводит, но позволит жить спокойной жизнью.

– Откуда познания?

– У меня коллега инфицированный. Он себе какие-то стволовые клетки пересадил и почти здоров. Узнаю подробности. – Первый сооруженный сэндвич Брей отдает мне.

Пока не буду забирать у него ключи.

– Меня напрягает твоя реакция.

– Какая?

– Невозмутимая.

– Если ты не хочешь обменяться кровью или добраться до моей задницы без презика, я и дальше буду невозмутим.

– Ты не в моем вкусе.

– Самый страшный обман – самообман.

– Достойная мысль. Закрепи и повторяй. Постой, получается, в презике ты не против?

Брей ухмыляется и швыряет в меня лист салата.

– Ты такой мерзкий, Лейквуд. Что за история с отъездом?

Рем и это рассказал? Трепло.

– Хочу уехать куда-нибудь далеко, – жуя сэндвич, раздумываю над локациями. – Фиджи или Мадагаскар.

– П-ф-ф. – Закончив с готовкой, Брей садится напротив и принимается за завтрак. – Тебе Мадагаскар больше подойдет. Среди обезьян, как среди своих.

– Ты растерял весь юмор. Мне за тебя стыдно.

– А мне стыдно за твою трусость. С хера ты решил покинуть Нью-Йорк? Тут твое место. Ты всегда об этом говорил.

Еще секунду назад аппетитный сэндвич теперь кажется пресным. Откладываю его в сторону и честно признаюсь:

– Вся моя жизнь повязана на корпорации Миллера. Как только Алекс узнает про ВИЧ, он, если и не перекроет мне кислород, то точно уволит.

Хотя после вчерашней выходки все-таки перекроет.

– И?

– В смысле “и”? – раздражаюсь, что друг не понимает очевидного. – С Миллером не стоит ссориться. С каждым годом он становится все влиятельнее, а после благотворительной кампании протезов в Африке он и вовсе стал любимчиком народа. Осталось только икону с его лицом у входа в церковь повесить и молиться, – устало заканчиваю я, только сейчас осознав полный масштаб своего провала. – Одно его слово, и я вылечу не просто из пиар-сферы, а из страны.

– ВИЧ не мешает строить карьеру, если придерживаться плана лечения, – осторожно подмечает Брейден.

– Ты не знаешь Алекса. Он параноик. Да и дело не только в работе, я