Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

Я подъехал к их дому и заглушил мотор, но тревога не исчезла — напротив, она усилилась, как только я выбрался из машины. Сумрак начинал сгущаться, и холодный воздух, пронизывающий пространство, казался особенно острым, словно отражая её состояние. Я набрал её номер, слыша в ответ длинные гудки, пока неуловимые секунды растягивались в вечность.

Через пять минут дверь открылась, и она выбежала ко мне — её рыжие волосы растрепались, мокрые от слёз, словно сами были пропитаны этим отчаянием. Она была вся в себе, уткнувшись в землю взглядом, и её тело заметно трясло, будто даже воздух, который она вдыхала, был слишком тяжёлым. Казалось, каждый её шаг даётся с трудом, как если бы она двигалась сквозь густую темноту, которая стремилась поглотить её.

Я без колебаний шагнул ей навстречу, обнял, подхватывая её легкое, почти невесомое тело на руки, как будто она была фарфоровой куклой, хрупкой и ранимой. Она прильнула ко мне, её рыдания снова усилились, и я чувствовал, как она дрожит всем своим существом, словно маленький зверёк, который попал в ловушку. Сердце защемило от беспомощности — я хотел забрать её боль себе, хотел, чтобы она больше не проливала ни одной слезы, но не знал, как это сделать.

Посадив её на переднее сиденье, я на мгновение задержал руку на её плече, стараясь передать хоть немного тепла, немного уверенности. Вытянув из кармана сигарету, протянул её ей. Руки Эллисон всё ещё дрожали, когда она взяла сигарету, так, будто она могла стать её якорем в этом водовороте отчаяния. Но зажечь она не смогла — пальцы предательски соскальзывали по кнопке зажигалки. Я поднёс огонек к сигарете, прикрыл руку рыженькой своей, и когда пламя вспыхнуло, она глубоко втянула дым.

Её дыхание было нервным и рваным, как будто каждый вдох давался с усилием, а едкий запах табака заполнял салон. С каждым выдохом она пыталась отпустить хоть часть той боли, что распирала её изнутри, но это было тщетно. Она судорожно втягивала в себя пряность дыма, и я видел, как её ресницы дрожат, как глаза по-прежнему наполнены страхом.

Я всё думал, как её успокоить, как сделать так, чтобы она больше не чувствовала себя разбитой. Хотелось прижать её к себе, обнять, как это делают, чтобы защитить от всего мира, чтобы она знала: больше ей ничего не угрожает. Хотелось прогнать её страхи, боль, забрать всё это на себя и укрыть от тьмы.

* * *

Когда мы подъехали к моему дому, я медленно заглушил мотор, стараясь не разбудить её. Она уже успокоилась, и сон, словно тихий покров, окутал её лицо. Я осторожно вышел из машины, обойдя её, и, открыв пассажирскую дверь, аккуратно взял девушку на руки, словно хрупкое сокровище, которому нельзя причинить ни малейшего вреда. Каждый вдох Эллисон был таким спокойным, что казалось, будто все тревоги отступили где-то далеко позади.

Она прильнула ко мне, её рыжие волосы мягко касались моей шеи, и от её лица веяло тёплым дыханием, едва заметным, как лёгкий шёпот. Шаг за шагом я поднялся к лифту и вызвал его, а её рука бессильно свисала с моей шеи, и я крепче прижимал её к себе, словно хотел сохранить этот момент — такую её, спокойную и беззащитную. Лицо рыженькой было расслабленным, губы слегка приоткрыты, и я вдруг поймал себя на том, что невольно улыбаюсь. Улыбка сама собой проступила на моих губах, едва ощутимая, но искренняя, как свет утреннего солнца, проникающий сквозь щели в шторах.

Я гладил её по голове, мягко, стараясь не разбудить, ощущая, как волосы мягко скользят под моими пальцами, как тёплый шёлк. Она выглядела такой милой и безмятежной, словно во сне вернулась в то беззаботное время, когда не было места боли и страхам. И в этом моменте было что-то совершенно особенное, что-то, что наполняло сердце тихой радостью и каким-то странным покоем.

Тихо повернув ключ в замке, я медленно открыл дверь, чтобы ни один звук не нарушил её сон. Полумрак коридора встретил меня, как старый друг, обволакивая тишиной и покоем, который так был ей сейчас нужен. Я бережно прижал её к себе, чтобы она не почувствовала ни малейшего дискомфорта, и осторожно прошёл внутрь, стараясь двигаться так мягко, как только мог, чтобы даже скрип половиц не потревожил её.

Каждый шаг был внимательным и размеренным. Когда я дошёл до спальни, приглушённый свет из коридора осветил комнату, и я направился к кровати. Осторожно опустив девушку на мягкий матрас, я почувствовал, как она чуть шевельнулась, но её веки оставались закрытыми, и дыхание было ровным и спокойным, словно весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Я медленно укрыл её одеялом, подтянув его чуть выше, чтобы она не замёрзла. Её лицо выглядело таким умиротворённым, как у ребёнка, который впервые за долгое время нашёл безопасное укрытие от всех бед.

На мгновение я задержался, глядя на неё. Её рыжие волосы рассыпались по подушке, а губы слегка приоткрылись, когда она тихо вздохнула во сне. Хотелось коснуться её щеки, провести пальцами по этим мягким прядям, но я не стал нарушать её покой.

Я аккуратно вышел из комнаты, стараясь, чтобы шаги были почти неслышными. В гостиной царила полная тишина, и я остановился на мгновение, словно проверяя, не проснулась ли она. Казалось, что всё замерло, и даже время шло медленнее, подстраиваясь под её дыхание, которое я всё ещё слышал, стоя здесь, в другом конце квартиры.

Кто посмел её обидеть? Адам? В груди всё сжалось от ярости при одной только мысли, что это мог быть он. Если это действительно так, если друг хоть пальцем тронул её или причинил ей боль… Нет, я не прощу этого. Готов был свернуть шею любому, кто осмелился покуситься на нее, на эту хрупкую, беззащитную девушку, чьи слёзы лились, как дождь, не способный остановиться. Я чувствовал, как внутри меня закипает ярость, тёмной волной подступает к горлу, лишая способности думать здраво. Лишь одна мысль билась в голове — защитить её любой ценой, уничтожить любую угрозу. Как у робота какого-то.

Я судорожно набирал его номер, снова и снова, каждый раз с новой силой сжимая телефон в руке, так, будто мог этим заставить его ответить. Но в ответ — только бесконечные гудки, и они отдавались в ушах, как удары молота. Почему он не отвечает? Что с