Тотем - Шерил Винд

Росомаха остановился возле дерева, достал из снега шлем павшего воина. Провёл по нему ладонью, смахивая снег. Покрутил в руках, будто пытался понять, что отняло жизнь воина или из какого племени он был. На затылке пролегла трещина, точно нанесённая одним ударом, но таким крепким, что смяло и шлем, и голову воина.

– Не дурная сила… – усмехнулся он и оглянулся, заметив сбоку странное шевеление посеревшей истрёпанной ткани.

Вокруг было пусто.

Снег сыпал крупными хлопьями. До Сэта отголосками долетал разговор и смех боевых товарищей. Чужой дом с трактиром-пристройкой пробивался яркими огнями очага и свеч сквозь щели и едва ли не распахнутые настежь двери. Никому из захмелевших товарищей, хлебнувших лишнего для согрева, не страшен был ни холод, ни мороз подступившей ночи.

Сэт рассмотрел следы на снегу. Его собственные и будто бы крупная птица прошла рядом с ним.

Вспомнив про шлем, росомаха обернулся к дереву. Прямо перед его носом как из ниоткуда появилась девушка с мертвенно-синей кожей. Она смотрела на него карими безжизненными глазами. Рыжие волосы, истлевшие на макушке, развевались, будто на ветру, хотя Сэт мог бы поклясться, что не было ни малейшего его дуновения. Худая сорочка ей не по плечу, истрепалась. То была та самая ткань, что он заметил боковым зрением. Дух навья смотрела на него и тянула призрачные руки, желая коснуться лица.

Сэт не вспомнил ни об обереге, который должен был спасти его от злого духа, ни о том, как задобрить навью и прогнать её прочь. Он узнал в чертах духа, явившегося ему среди зимы, девушку, и будь он проклят, если смог бы прогнать её.

– Кайра…

Имя лисицы вырвалось из его губ с клубами пара. Вокруг, казалось, стало холоднее.

– Князь!

Из дома его бодрым и излишне весёлым от хмеля голосом позвали.

Сэт отвлёкся. Навья коснулась его щеки…

…и сгинула.

Глава 16

Ночь была тихой. Товарищи спали, пригревшись у костра. Ближе всех к тёплому пламени, завернувшись в меховой плащ, дремал мальчишка. Сэт всматривался в его лицо – всё ещё юное, но с залёгшей тенью, согнавшей из тела детство и невинность. Он сам был тому виной, когда взял мальчишку с собой в опасное путешествие. Воевода Михей не зря ругал князя, чтобы не торопился, но кого он послушал? Не зря Михей поминал старого Росомаху и его методы воспитания детей. Сэт с неохотой признавался себе, что поступает так же. Он взял мальчишку в дорогу, где опасность и смерть даже ближе, чем дышит в затылок, считая, что настало время закалить его настоящими боями и воспитать из него воина – преемника себе. Он оправдывал себя тем, что времена неспокойные и любой бой для него – князя – может стать последним. Сэт считал, что так защитит щенка, если взрастит из него дикую росомаху, чтобы тот со слезами и кровью впитал в себя дух сражения и знал, что загнанный зверь бьётся хлеще загонщиков, потому что у него нет выбора: бой или смерть.

Мальчишка рос, не зная любви матери и заботы отца. Сэт украл его детство, считая, что в их случае раннее взросление – спасение, но он ошибался и явственно видел, что натворил своими руками. Изменить что-то уже невозможно. Он создавал копию себя, возможно, ещё более дикую и своевольную, более жестокую. И опасался, что в будущем его сын станет не меньшим тираном, чем волк. Несчастье, которое он создал собственными руками.

С тяжёлыми мыслями Сэт провалился в сон.

Снег всё ещё падал, наметая. Не было ни ветра, ни метели. Лишь голые ветви тёмных деревьев, да и их чёрные стволы проглядывали в ночи сквозь снежную завесу. Призраки окружали трактир, выходя из теней один за другим, и покидали зимний лес. Медленно они шли к дому, будто мотыльки, что тянутся к свету, сходились к огню.

Призраки – непрошеные гости в ночи – подходили всё ближе. Один остановился, будто испугался чего-то или что-то привлекло его взгляд, и вместе с ним остановились другие, полукругом обступив трактир. Дверь из дома открылась, на пороге показался сонный воин-росомаха. Бурча на зиму и её уж больно колкий плащ, он, одетый налегке, быстро подошёл к стене и повернулся спиной к лесу, справить нужду.

Незамеченные призраки вновь двинулись к трактиру, оставив после себя на снегу вполне материальные следы от сапог.

Сонная песня росомахи, не столько пропетая, сколько пробурчённая себе под нос, оборвалась тихим бульканьем и хрипом, когда нож, очертив дугу, вспорол ему горло. Кровь брызнула на стену, полилась по одежде, затекая под ворот, и закапала на белый снег, распускаясь на нём, будто цветы по весне.

Призраки тихо вошли в дом, неся с собой смерть. Из тёмных одежд, напоминавших тени, они ловко доставали ножи и короткие мечи. Бесшумно окружив спящих у очага воинов, они, будто по команде, занесли оружие, собираясь одним точным ударом оборвать жизни если не всех, то большинства.

Мальчишка всполошился первым, когда чужая рука столь неосторожно зажала ему рот, чтоб не кричал. Широко распахнув глаза от страха, он переполошился и задёргался, пытаясь перехватить направленный на него нож. Сил в юношеских руках было немного, но желание жить укрепляло его дух.

Сэт проснулся вторым. Заметив, что творится, он сбил с треноги котёл с похлёбкой, пнув его ногой. Тот легко перевернулся и покатился под ноги призраку. Жидкость внутри была уже едва-едва тёплой и не могла ошпарить убийцу, а силы удара не хватило, чтобы сбить того с ног, но дала Сэту немного времени и мальчику – тоже. Призрак разжал пальцы и отшатнулся. Мальчишка быстро подобрался, удирая от убийцы, и подхватил свой меч, слабо ведая, что творит. Князь уже поднялся на ноги и быстрым ударом снизу вверх и наотмашь разрезал тело незваного гостя от подмышки и до плеча.

У призраков была обычная человеческая кровь.

Шум разбудил остальных росомах. Сэту хватило короткого взгляда, чтобы заметить товарищей. Рейган с распоротым пузом, зажимая рану на животе, полз к стене, оставляя на полу смазанный кровавый след, но и не думал сдаваться, его рука уже тянулась к ножнам, так неосмотрительно оставленным на пне вдали от спального места. Весь хмель, согревавший его этим вечером сверх меры, выветрился перед страхом смерти. Гришко, пренебрегая мечом, пустил в ход кулаки и быстро завладел оружием напавшего призрака. Рыбацкие сети тоже сгодились. Хозяин, никак, решил, что проку от них, дырявых, уже и не будет, но призрака кутали в них