Тотем - Шерил Винд

обволакивало и согревало, словно руки матери. Рианн вжалась лицом в подушку, зарылась в одеяло так глубоко, что торчала только рыжая макушка, теряясь среди рисунка. Девочка чувствовала, как старые мозолистые руки обнимают её и прижимают к груди, защищая, и невольно звала её во сне: «Ба… ба…» Женщина растратила молодость, но приобрела иную красоту. Золото волос сменило серебро, в глазах остался след прожитых долгих лет, но руки, улыбка и взгляд всё ещё были такими же тёплыми и добрыми. Голос ласковым. Смех искренним. И не было ничего драгоценнее этих объятий.

«Просыпайся, огонёчек».

Рианн вжалась в неё сильнее. Замотала головой.

«Пора».

Рианн встрепенулась, резко села, запутавшись в стёганом одеяле. Что-то потревожило её, и девочка оглянулась. Миттэ так же играл с лошадкой, не замечая, что названая сестрица проснулась. Ни Визэра, ни Лаогеры. Бабушки тоже нигде не было. То был лишь сон из приятных воспоминаний.

Стало как-то тоскливо, и Рианн захотелось окликнуть мальчишку. Женский крик донёсся со двора эхом беды. Девочка вздрогнула от резкого стука, сжала в кулаках одеяло и обмерла. Лошадка выпала из руки Миттэ и упала на пол. Шум и гвалт на улице нарастали. Ржали кони. Кричали женщины и дети. Лязг и свист вымораживали нутро страхом.

– Мати?.. – испуганно позвал Миттэ.

Мимо их дома проскакала лошадь, волоча за собой привязанную к седлу женщину. Всадник потешался, громко смеясь под крики боли и молитвы, обращённые к Зверю.

Дверь в хижину распахнулась; деревянная ручка ударилась в стену с размаха, и мирной жизни пришёл конец. Вместе со снегом и ветром ворвался долговязый незнакомец с заросшим лицом и чёрными космами, спадающими на острые скулы. Он огляделся, не заметив Рианн, но медвежонка приметил сразу.

Миттэ перепугался, закричал, зовя мать и отца. Бросившись на пол, он ускользнул от рук мужчины, шустро заполз под стол и спрятался там. Брякнула на поясе рабская цепь; мужчина нагнулся, схватил мальчонку за ногу и собирался уже вытащить его, пищащего и напуганного, как Рианн прыгнула ему на спину, крепко ухватилась за шею, а зубами впилась в ухо. По коже потекла кровь, она же ощущалась на языке девочки. Мужчина закричал от неожиданности и боли.

– Ах ты, сука!

Схватив Рианн за шкирку, он рывком содрал её с себя и сбросил на пол. От крепкого удара перед глазами девочки всё поплыло, в ушах загудело, она невольно захныкала, пытаясь подняться на руках. Скула горела огнём.

Мужчина уже шёл к ней, собираясь выбить из неё дух, как мальчишка, не испугавшись, вцепился в его ногу, мешая сделать шаг и не подпуская к сестре. Мужчина пнул его, не жалея, и Миттэ свернулся калачиком от боли. Слёзы проступили в глазах.

Рианн пыталась дотянуться до ножа, но не могла. Ей казалось, что всё это уже было однажды.

«Пожалуйста», – молила она Зверя, протягивая пальцы к рукоятке.

Мужчина схватил её, подтащил к себе, перевернул на спину, довольно ухмыляясь, и показал нож, собираясь сначала отомстить за пролитую кровь.

Рианн зажмурилась от страха, как в тот раз, в лесу, при встрече с вендиго. Что она могла против мужчины? Сил в её руках не хватало, чтобы вырваться, а рычание и ненависть в глазах не спасали от рабской метки.

Холодное лезвие коснулась её горла, и что-то тёплое тяжёлыми каплями упало на её лицо и шею. Открыв глаза, она увидела Визэра. Ярость в янтарных глазах пылала пламенем сотни жаровен. Меч медвежьего княжича вошёл в голову волка. Горячая кровь стекала из разверзнутой раны. Рианн в страхе отползла к перевёрнутой лавке, вжавшись в неё спиной. Лисица неотрывно, с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на содрогания тела волка, на его закатившиеся глаза и выпавший из распахнутого рта язык. Меч, обагрившись кровью, прошёл насквозь, выглядывая острым концом над лопоухим ухом с оторванной мочкой. Когда Визэр потянул меч обратно, волк растянулся на полу и пустыми глазами смотрел в сторону очага. Кровь натекала под ним, просачиваясь в щели между досками и въедаясь в дерево свидетельством чужой смерти.

– Пойдём, – поторапливал Визэр, подхватывая мальчишку на руки и протягивая руку Рианн.

Но она словно смотрела сквозь него – на тело мертвеца. Неотрывно. Со страхом. Как зачарованная. Визэр присел напротив, но даже так она пыталась высмотреть тело за его плечом, пока княжич не накрыл её щёки горячими ладонями, заглядывая в глаза.

– Смотри на меня, Рианн.

Всё ещё дрожа от страха, она посмотрела на Визэра и кивнула. Больше всего она боялась закрыть глаза и снова увидеть изувеченное тело и кровь на полу.

* * *

Война стала той чумой, что в наказание от Зверя обрушилась на все княжества. Кара за жажду большей власти. Кара за попранный мир. Кара за гордость тех, кто не пожелал сплотиться вместе и выступить против зла единым фронтом.

Полог шатра не опускался. Последние несколько часов Ридихан провёл по локоть в чужой крови, пытаясь спасти жизни воинов, которые ещё дорожили воспоминаниями о мире и сражались за дом, не жалея себя. Он не был воином, но сражался за каждого мечника, надеясь, что война закончится и воины вновь вернутся к семьям. Живыми.

В шатре лекаря было шумно. Где-то неровное дыхание прерывалось стоном, в ином месте – прерывалось навсегда. Где просили воды – там холодные руки помощницы, слишком юной, чтобы быть здесь, но уже наученной горем войны, что значит истинная ценность человеческой жизни, утешали с лаской матери, обещая покой и избавление от боли.

Руки лекаря неустанно шили раны, очищали их от грязи, пока губы, глупо не уповая на случай, шептали молитвы, обращённые к Зверю, только бы всё это кончилось. Он хватался за пилу, когда не было другого шанса, и вспоминал, как ещё несколько месяцев назад просил прощения у молодого воина за то, что лишит его ведущей руки. Больше не просил. Убеждал себя, что это – необходимость.

Раненые сменяли друг друга на его столе. Умирали, не дождавшись очереди, когда в две пары рук они не успевали помочь каждому, а кому-то просто не могли.

– Отмой здесь всё, – попросил Ридихан, ухватившись за шатёрный столб, не то по привычке пытаясь придержать полог, не то собственное бренное тело, обессиленное долгой борьбой. Он остался последним лекарем в восточном отряде. Остальные погибли в прошлую седмицу.

Помощница, не дожидаясь приказа, уже заученным движением тщательно промывала инструменты, зная, что они понадобятся ближе к ночи, когда отряд разведчиков вновь отправится в путь. Они всё чаще возвращались ранеными, а в самые худшие дни –