Тотем - Шерил Винд

Незнакомец уже уходил, и это повлияло на решение девочки.

– Погоди! – Окликнув, она бросилась следом и засеменила рядом.

Заметив ухмылку на лице мужчины, девочка добавила:

– Даже имя своё не назвал.

Он улыбнулся:

– Визэр. Меня зовут Визэр.

* * *

Жуткий и холодный лес сменила дорога, и чем дольше они шли, тем больше девочка чувствовала приближение жизни – смерть лютой хозяйки отступала вместе со злыми духами, которым нашлось пристанище среди деревьев. Из нехоженого леса, где не было следов даже зверей и птиц, они вышли на тропку с притоптанным снегом – ей часто пользовались. Снегопад прекратился, и будь проклят Зверь, если это не солнце показалось из-за хмурых снежных туч!

Девочке казалось, что она угодила в другой мир. Она даже остановилась, едва ступив на тропу, ведущую к деревне, и оглянулась. Теперь лес казался ей не таким страшным, как прежде.

– Где ты там, курёнок? – окликнул её Визэр, и девочка взъерошилась, будто её погладили против шерсти.

– Я не курёнок! – крикнула она в ответ, аж приподнявшись на носках, чтобы казаться грознее и выше.

Визэр ухмыльнулся, смотря на неё через плечо.

– Но имя ты не назвала, курёнок.

Он нарочно повторил это прозвище, выделив его интонацией, будто хотел вызвать у девочки зубной скрежет.

– Рианн, – неохотно ответила девочка, назвав своё имя. – Меня зовут Рианн. И попробуй ещё раз назвать меня курёнком!

– Хорошо, больше не назову… Рианн.

От звука собственного имени у девочки по коже пробежали мурашки. Оно прозвучало так странно и непривычно тепло, что она невольно поддалась этому очарованию и, будто котёнок, сама бы потянулась к протянутой руке, чтобы её приласкали и погладили, но вовремя опомнилась. Визэр заметил эту минутную слабость, но лишь улыбнулся, смотря на девочку с тем же теплом, что и прежде.

Они вышли к домику, сколоченному руками ремесленника на отшибе деревеньки. Дом стоял особняком и был будто бы нелепо пришит к соседям. Казалось, жители деревни сами оградили себя от него. Рианн из любопытства присмотрелась, пытаясь сравнить домик на отшибе с домами соседей. Никакой разницы она не видела, разве что эта избёнка казалась недавно построенной и обжитой. Кто бы ни сделал этот дом, он вложил в него душу и сердце. От него шло приятное тепло домашнего очага, и в нём хотелось остаться. Но от мыслей о тёплом очаге и горячей похлёбке девочку отвлёк крик. И был он такой неожиданный, что Рианн испуганно встрепенулась, хватаясь за сползающий с плеч плащ.

– Тятя!

Из домика, спрыгнув с крыльца и перемахнув через три ступени, к Визэру бежал русоволосый пятилетний мальчишка. Визэр присел на одно колено, подхватил его на руки и весело рассмеялся.

– Ты вовремя вернулся, – прозвучал ласковый женский голос, и, подняв глаза, Рианн заметила румяную женщину – она только показалась из дома, ступив на порог, и вытирала влажные руки о передник. Толстая русая коса с нежной голубой лентой в ней была переброшена через плечо. – Как раз поспел к обеду.

Визэр поднялся на крыльцо. Придерживая одной рукой мальчика, он поцеловал медведицу в висок, и она улыбнулась. При виде их семьи Рианн стало не по себе и тут же захотелось уйти. Она чувствовала себя лишней, а ведь уже допустила мысль, что у этого мужчины никого нет! Даже представила себя его названой дочерью или сестрой.

Заметив гостью, женщина удивилась, но не успела ничего сказать. Визэр заметил её взгляд.

– Это Рианн, – представил её Визэр. – Она потерялась в лесу.

– Ничего я не потерялась, – буркнула Рианн, враз прогнав смущение.

– Иди к нам, девочка. – Хозяйка дома оставалась такой же ласковой, протягивая гостье руку: – Места и пищи хватит всем. – Она улыбалась, располагая к себе.

Рианн ещё сомневалась, что поступает правильно, но, будто почувствовав её сомнения, хозяйка добавила:

– У нас есть пироги.

– С мясом? – спросила Рианн, принюхиваясь.

– И они тоже, – улыбнулась медведица, зная, что растопила сердечко молодой лисицы ещё до того, как они заговорили о румяных пирогах.

* * *

Огонь горел в снежной глубинке, источая тепло. Устроившись братским кругом у огня, воины-росомахи пережидали метель. Непогода разыгралась до того сильно, что пришлось остановиться под первой встреченной крышей, пока снега за воротник не насыпало рукой баловницы-зимы.

Три года пролетело с тех пор, как росомахи погнали волков, но тревожные вести всё чаще приходили в Стронгхолд. Война затянулась. Сил едва хватало удерживать позиции. Без помощи и поддержки других племён, не пожелавших пойти за росомахой, они выигрывали бой, но проигрывали войну.

В доме зажиточного торговца их встретили не с радушием, но терпением. Заняв просторный зал, воины грелись с дороги и объедали запасы провизии хозяина, расплатившись с ним за постой. Сэт держался в стороне от братьев. Сидя к ним спиной, пристроившись на деревянном ящике, он смотрел на улицу, где под тёмным ночным небом хлопьями падал снег.

Зима выдалась сложной и тяжёлой во всех её проявлениях. Сэт терял друзей на поле брани, и чем дальше продвигался его отряд на запад – к самому сердцу волчьего племени, – тем больше он понимал, что весь путь их бессмысленный. Он вёл братьев в последний бой. Смертельный бой. Цели, которые он бездумно преследовал столько лет, размылись перед ним. Он утратил то, чего желал больше всего, и всё сильнее с каждым разом понимал, что ищет не победы и величия, а смерти. Ему казалось, что он занимает чужое место – место сильного вожака, который сможет привести росомах к победе, а племена – к миру. Мир обернулся реками крови, утратами и могильными курганами там, где раньше, собравшись в хоровод, пели и плясали девушки, сминая ногами дикие цветы.

Сэту казалось, что когда-нибудь меч станет настолько тяжёл, что он не сможет достать его из ножен.

Когда наступит это время, он должен будет уступить место сыну. Оставив княжество под крепкой рукой Италь и пока ещё набирающего опыт Рута, росомаха всё чаще думал о будущем.

Оглянувшись к очагу, он увидел черноволосого мальчишку, больно похожего на свою мать. Он вырастет крепким и славным воином – Сэт в этом не сомневался, но лучший наставник для него, как думалось князю, погиб слишком рано. Вспомнив о горьких потерях, росомаха осушил кружку с медовухой наполовину и отвёл взгляд от сына, пока мальчишка не заметил, что он смотрит.

Снег продолжал падать на землю. Под корнями старого