Тотем - Шерил Винд

к нему, пытаясь заглянуть в его лицо и понять, что им движет. В последних лучах заходящего солнца она слабо угадывала его черты, словно он намеренно выбрал такое время – спрятаться от неё, произнося последние слова:

– Они правы. От тебя одни беды. Мой народ погибал за тебя, чтобы вернуть. Не единожды. Ты не сможешь дать мне сына, потому что твоя кровь отторгает мою, а жена, которая не может родить законного наследника, – это проклятье, с которым я не хочу мириться. Ты выставила меня на посмешище, когда связалась с медведем. И ты ещё удивляешься, что я прогоняю тебя? Я должен убить тебя и смыть кровью ошибку.

– Это не твои слова.

Не веря ему, она подошла ближе и протянула к нему руку, но Сэт не позволил ей к себе прикоснуться. Махнув рукой, он оттолкнул её от себя как надоедливую муху. Не устояв на ногах, Кайра упала на землю и тихо ахнула, когда примяла руками куст ежевики; шипы больно впились в кожу.

– Убирайся, Кайра. Убирайся, пока я не убил тебя.

* * *

– Где Кайра?

Этна не понимала.

– Я её изгнал.

– Что ты сделал?..

– Изгнал.

– Я думала, что ты всё понял.

– Так будет лучше.

– Кому лучше?!

– Ей. Здесь её ждёт смерть.

– А там? Там не смерть? Кругом войска Вара. Война. Ты бросил её в пламя – ещё худшее, чем Анку. За что ты её наказываешь, Сэт?

– Я не наказываю! – Он сорвался на крик, резко обернувшись: – Ты сама не видишь, что, как бы я ни пытался её оправдать, её не принимают? Не видишь, что моего сына отравили специально, чтобы избавиться от неё? В следующий раз она может погибнуть сама, потому что кто-то решил, что избавляет меня от её приворота! Я не могу всегда её защищать… Не могу всегда быть рядом. Я ухожу на войну. А твоих сил не хватит, чтобы защитить её. Моих не хватает… Это всё, что я могу сделать для неё. Спасти её от себя.

* * *

Вороньё кружило в небе предвестниками беды. Сэт привык не обращать внимания на знаки судьбы. Они не единожды лгали ему, когда упорством и смелостью братьев он добивался поставленной цели. Войско двигалось на запад – в сторону одного из военных лагерей князя Вара. Разведчики донесли, что об их приближении уже знают, но Сэт и не надеялся на внезапное нападение. Войско в поле не спрячешь, а кругом хватало шептунов, которым собственная шкура дороже, чем честь. Люд здесь запуганный. Молва о жестокости Вара разошлась так далеко, что не сыскать ни конца и ни края, где кончается правда и где начинается ложь.

Правда всё. Князь Вар заслужил славу жестокого правителя и выковал уважение к себе из страха, а бояться было чего. Жители хутора, кому довелось выжить, ходили в кандалах под бой плети, пока могли ему верно служить, исполняя любую тяжёлую и грязную работу. То была участь, что ждала всех слабых, кого князь Вар посчитал недостойными, чтобы войти в его княжество свободными людьми. Иных – слишком смелых, но бесполезных, ждала холодная земля, бесславная погибель и жестокая смерть на глазах у семьи.

Деревня Вейлихоо расположилась на пути у войска Сэта. Он ехал во главе конного строя, первым в клине среди верных боевых товарищей – его рук, глаз и ушей. Деревня сдалась людям Вара без боя. Слухи о том, что князь делает с любым сопротивлением, глубоко въелись в их кожу. Это спасло им жизнь, но не спасало ни от разбоев, которые воины князя устраивали каждую седмицу, ни от порченых девок, больно полюбившихся воякам.

Деревня казалась безжизненной и серой. В иное время Сэт проехал бы мимо, посудив, что взять с этих людей нечего, но решил, что другого варианта, не рискуя своими людьми, не найти.

– Остановимся здесь, – велел Сэт, и воевода кивнул, спешившись первым.

Жители деревни посматривали на вооружённых гостей с опаской и недоверием. Они привыкли ждать лишь худа, и на то хватало причин. Сэт их за это не винил.

– Спроси, у кого можно купить крупы, хлеба и курицы, – приказал Сэт, вручая в руки воеводы кошель.

Такое отношение подивило деревенских. Воины никогда не пытались у них ничего купить честным образом, а потому не торопились верить гостям на слово. Что мешает войску сначала заплатить за еду и кров, а потом кинуться на них с мечами, забрав ещё больше, чем давали? Может, то у них потеха такая – сойти за добрых, примаслиться, а потом отплатить кровью и болью.

– Сдадут они нас, князь, – тихо шепнул Крут, поглаживая верного коня по толстой шее. – И глазом не моргнёшь, как нападут среди ночи или ядом в кашу плюнут.

– Вот и посмотрим, насколько они падшие. – Сэт не торопился с выводами. Он знал, что страх делает с людьми. Сам неоднократно пользовался той бесчестной хитростью – запугать, чтобы удержать власть в руках. Да долго ли она продержится, если найдётся сила, способная противостоять тирану? Он на собственной шкуре прознал, как охотно и бойко вставали жители Лисбора, чтобы посадить лисёнка на трон, а его – вшивого росомаху – прогнать прочь с родных земель. И Сэт не сомневался, что рано или поздно у них это получится.

Князь отдал поводья конюху, чтоб присмотрел за лошадью, а сам спустился в деревню по хоженой тропинке. Для телег здесь был другой ход, и Круту, чтобы продолжить говорить, пришлось бы или кинуть лошадь, или сделать круг, чтоб нагнать князя. Сэт хотел поближе посмотреть, чем живут люди, проигравшие битву ещё до её начала. Он никогда не ходил по Лисбору. Не ходил по деревням, где укрепил власть силой и страхом. Незачем было. Но что-то в нём надломилось и переменилось. Пытаясь поступить по совести, он смотрел, как меняется чужой мир, когда есть свобода, но так душит, словно на шее остался рабский ошейник. Ты свободен ровно настолько, насколько позволяет цепь.

Завидев чужака, люди прятались. Забирали с улиц сыновей и дочерей. Хватали уцелевшую скотину, чтобы спрятать с глаз воинов и не лишиться последнего куска хлеба. На его глазах старая бабка охнула, подхватила гуся – тот успел только возмущённо крякнуть, как она бодро перемахнула через корыто и побежала к дому, заперевшись в нём на тяжёлый засов. Дверь была такой хлипкой, что реши Сэт угнаться за бабкой, вынес бы её с одного удара, но он только усмехнулся, посмотрев женщине вслед.

«Есть за что сражаться».

От такой и кочергой