Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

у планшета и быстро окинула взглядом свой участок, чтобы ознакомиться с сегодняшней обстановкой. В ее секторе, на границе с участком Констанс, проходил бомбардировочный рейд.

Закончатся ли когда-нибудь эти налеты? В одном только Лондоне погибли десятки тысяч человек.

В наушниках гарнитуры раздался голос диспетчера оповещения, и Скарлетт погрузилась в рутинную работу, сосредоточившись на планшете и освободив голову от всех прочих забот.

Время от времени она украдкой поглядывала на Констанс. Внешне та была собранной и спокойной: руки тверды, все движения отточены до полного автоматизма. Только здесь, за планшетом, где не было места никаким всплескам эмоций, Констанс становилась собой прежней. Но Скарлетт знала, что творится в душе сестры, где поселилась огромная пустота, и от этого знания немного мутило. В прямом смысле слова.

Почему все так несправедливо устроено в мире? Почему в жизни столько потерь, столько боли?

Шли минуты, Скарлетт передвигала отметки на своем участке планшета, а потом ей опять стало дурно, но уже по другой причине.

71-я эскадрилья поднялась в воздух, но направлялась не в сторону вражеских бомбардировщиков, а в сторону моря. Джеймсон.

Каждые пять минут диспетчер начитывала обновленные данные по ее сектору, и Скарлетт переносила их на планшет, отмечая количество самолетов и общее направление, а потом 71-я эскадрилья переместилась на соседний участок, и у Скарлетт появились другие задачи.

Прошло еще несколько часов, и Скарлетт отправили на пятнадцатиминутный перерыв, чтобы она поела и немного передохнула. Но кусок не лез в горло. Она волновалась за Джеймсона и ждала его возвращения. Она знала: сегодня у него боевой вылет. Когда пятнадцать минут истекли, Скарлетт вернулась в пункт обработки данных и вновь заняла свой пост у планшета.

Не без удовольствия она отметила, что количество вражеских бомбардировщиков, летящих прочь, заметно убавилось по сравнению с первоначальным. Сегодня британцы одержали несколько побед.

В наушниках гарнитуры снова зазвучал голос диспетчера, и Скарлетт с легкой улыбкой потянулась к нужной отметке. 71-я эскадрилья вернулась в ее сектор.

Она переставила флажок на соответствующую координату и вдруг замерла, когда диспетчер передала обновленные данные о количестве самолетов.

Пятнадцать.

Несколько драгоценных секунд Скарлетт тупо смотрела на флажок, ее сердце билось где-то в районе горла. Она просто ошиблась. Наверняка. Скарлетт включила микрофон на гарнитуре.

— Назовите еще раз количество самолетов в Семьдесят первой, — сказала она.

Все, кто был в комнате, повернулись в ее сторону.

Планшетистки не вступают в переговоры по рации. Никогда.

— Пятнадцать, — повторила диспетчер. — Одного потеряли.

Одного потеряли. Одного потеряли. Одного потеряли.

Пальцы Скарлетт дрожали, пока она поменяла числовую отметку на флажке. Было шестнадцать, а стало пятнадцать. Это не Джеймсон. Точно не Джеймсон. Если бы с ним что-то случилось, она бы почувствовала, разве нет? Если бы человека, которого она любит всем сердцем, сбили в бою — если бы он погиб, — она бы это ощутила. Обязательно. Если его сердце остановилось, ее сердце тоже должно было остановиться. Оно не могло биться дальше. Это физически невозможно.

Но Констанс ничего не почувствовала…

Диспетчер передала обновленные данные, и Скарлетт переместила все нужные отметки.

Джеймсон. Джеймсон. Джеймсон. Ее руки двигались исключительно благодаря мышечной памяти, в голове все плыло, живот сводило от страха, съеденный ужин просился наружу. 71-я эскадрилья приближалась к Мартлшем-Хит. Но даже когда они приземлились и их флажок убрали с планшета, Скарлетт все равно не сумела избавиться от тошнотворного ощущения.

До сих пор эскадрилье «Орел» невероятно везло. Они не потеряли ни одного пилота. Скарлетт почти успокоилась, поверив в их неизменную удачу, но сегодня та все-таки им изменила. Кто погиб? Если не Джеймсон — Господи, миленький, пусть это будет не Джеймсон, — то кто? Кто-то, кого она знает? Говард? Кто-то из новичков?

Скарлетт взглянула на часы. До конца смены оставалось еще четыре часа.

Ей хотелось позвонить в Мартлшем-Хит и потребовать, чтобы ей сказали, кто именно из пилотов погиб, но, если это Джеймсон, она и так скоро узнает. Они, без сомнения, будут ждать ее дома. Говард никогда не допустит, чтобы Скарлетт узнала о гибели Джеймсона через слухи или из сводок потерь.

Время тянулось мучительными пятиминутными отрезками, пока Скарлетт переставляла флажки, меняла отметки и стрелки согласно полученным данным. К окончанию смены она превратилась в сплошной клубок нервов с учащенным сердцебиением и слабостью во всем теле.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложила Констанс, когда они забирали пальто в гардеробе. — Конечно, мы приехали на велосипедах, но я могу взять служебную машину.

— Со мной все нормально. — Скарлетт покачала головой.

Еще не хватало, чтобы сестра ее утешала. Ей бы справиться со своим горем.

— С ним все хорошо, — тихо проговорила Констанс, прикоснувшись к ее руке. — Вот увидишь. Я не верю, что Бог настолько жестокий, чтобы отнять любимых у нас обеих. С ним все хорошо.

— А если нет? — прошептала Скарлетт.

— Никаких «если». Пойдем. Садись в машину и не спорь. Я скажу девочкам, пусть сегодня идут до казармы пешком. — Констанс усадила ее на пассажирское сиденье, быстро переговорила с другими девушками из их смены и села за руль.

Ехать было недолго — минут пять от ворот воинской части, — но Скарлетт боялась возвращаться домой. Боялась узнать. Перед последним поворотом она невольно затаила дыхание.

Возле дома стояла машина.

— О боже, — прошептала Констанс.

Скарлетт расправила плечи и сделала глубокий вдох.

— Почему ты не хочешь пойти на курсы повышения квалификации?

Констанс остановилась рядом с машиной с эмблемой 11-го полка истребительной авиации и повернулась к сестре.

— Прямо сейчас? Ты хочешь об этом поговорить прямо сейчас?

— Просто я всегда думала, что ты собиралась пойти на повышение. — Сердце билось так быстро, что удары почти сливались в один ровный гул.

— Скарлетт.

— Да, будет больше нагрузки, но и зарплата гораздо выше. — Она мертвой хваткой вцепилась в дверную ручку и не спешила выходить.

— Скарлетт! — рявкнула Констанс.

Скарлетт оторвала взгляд от эмблемы 11-го полка и повернулась к сестре.

— Я приду завтра утром, и мы с тобой обо всем поговорим, ладно? А сейчас тебе надо домой.

— Ты хотела бы никогда не открывать то письмо? — спросила Скарлетт едва различимым шепотом.

— Это только отсрочило бы неизбежное. — Констанс выдавила дрожащую улыбку. — Пойдем, я тебя провожу.

Скарлетт кивнула и вышла наружу, морально готовясь к тому, что сейчас откроется дверца штабной машины, кто-то шагнет ей навстречу и скажет…

Но нет. Из машины никто не вышел. Зато распахнулась входная дверь.

— Вот и ты, — сказал Джеймсон с порога, и у Скарлетт едва не подкосились колени.

Она побежала к нему, а он встретил ее на