Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— Я предпочту даже крошечный шанс перспективе не видеть тебя месяцами.

— Если бы мой перевод зависел только от тебя… Отец больше не признает меня своей дочерью, и я уже не могу потянуть за те ниточки, которые обеспечили мне перевод сюда, в Киртон. — Скарлетт обняла его за шею. — Но я попытаюсь.

Напряжение, стоявшее комом у него в горле, чуть отпустило, но не до конца.

— Боже, как я тебя люблю.

— Если я не сумею добиться перевода и у нас остается всего лишь несколько недель, то лучше использовать это время по максимуму. — Скарлетт кивнула в сторону плиты и забытой сковородки с картошкой. — Предлагаю пропустить ужин и сразу подняться в спальню.

— Нам не нужна спальня. — Джеймсон подхватил ее на руки, усадил на кухонный стол и буквально впился губами ей в губы. Скарлетт права: если у них остается всего лишь несколько недель, лучше не терять ни секунды.

Глава семнадцатая

Джорджия

Джеймсон,

Любовь моя. Я никогда в жизни не пожалею, что выбрала тебя. Ты — дыхание у меня в легких и биение моего сердца. Я тебя выбрала сразу и навсегда. Пожалуйста, не волнуйся. Закрой глаза и представь нас в том месте, о котором мне рассказывал: неподалеку от рощи, где проходит излучина ручья. Скоро мы встретимся и вновь обнимем друг друга. Мы будем ждать тебя здесь. Всегда ждать. Всегда твои.

Скарлетт

— Во всей истории дурных затей этой не было равных! — крикнула я Ною с высоты в четыре с половиной метра, прижимаясь к стене скалодрома, где мне точно не место.

Ной ждал неделю, прежде чем заставить меня выполнить мою часть сделки, но легче от этого не становилось.

— Ты говоришь об этом каждые пять минут с тех пор, как начала восхождение, — ответил он. — Теперь посмотри налево, там фиолетовый зацеп.

— Ненавижу тебя, — огрызнулась я, но все-таки потянулась к зацепу. Ной привез меня на скалодром, так что я не болталась на склоне отвесной скалы, но все равно… Хоть на мне и была альпинистская обвязка, однако страховочный трос держал он. — Я думала, у тебя как-то получше с метафорами, раз ты писатель и все такое. Доверься мне, Джорджия. Доверь мне свою жизнь, — постаралась я изобразить интонации Ноя. — Смотри, какой я крутой альпинист и к тому же красавец.

— По крайней мере, ты все еще считаешь меня красавцем.

— Ты ужасен!

Я вскарабкалась на следующий выступ; руки дрожали. Колокол в десяти метрах надо мной шел вторым пунктом в моем мысленном списке всего ненавистного, сразу после самого Ноя. Я ненавидела высоту. Ненавидела слабость в собственном теле с тех пор, как перестала о нем заботиться. Но больше всего я ненавидела невероятно красивого парня, который стоял внизу и держал мой страховочный трос.

— Если так будет проще, я попрошу Зака тебя подстраховать, а потом быстренько поднимусь и поведу тебя сам, — предложил Ной.

— Что? — Я сердито уставилась на него и перевела взгляд на юного работника скалодрома. — Я не знаю никакого Зака. Он выглядит как старшеклассник!

Зак помахал мне рукой.

— Я уже не старшеклассник. Окончил школу в прошлом году.

— Спасибо, дружище, ты очень помог, — проворчал Ной вполголоса, но я все равно услышала. — Но Зак здесь работает, и твоя гибель наверняка испортит ему послужной список, так что, думаю, ты можешь довериться его профессионализму.

— Если ты сдвинешься с места, я скину ботинки, и они стукнут тебя по башке, Морелли!

Я на секунду закрыла глаза, а потом вперила взгляд в серую стену скалодрома прямо передо мной. Смотреть вниз не хотелось совсем.

— Ну, по крайней мере, хоть кому-то ты доверяешь еще меньше, чем мне, — пошутил Ной.

— Это вряд ли. — Я потянулась к зеленому зацепу прямо над моей правой рукой, переставила ногу на следующую подходящую опору и поднялась еще чуточку выше. — С каждой секундой я ненавижу тебя все сильнее. — Я схватилась за следующий зацеп.

— Но ты поднимаешься, — заметил он.

Я дотянулась до ближайшей опоры, переставила ногу и продолжила подъем.

— Мы все равно не решим разногласия по сюжету, потому что я убью тебя сразу, как только спущусь.

До проклятого колокола оставалось всего несколько метров. Когда я в него позвоню, все закончится, и можно будет вернуться домой.

— Я буду сопротивляться, — ответил Ной.

Я не могла не заметить, как крепко он держит трос. Это меня успокоило, ведь я уже поднялась на добрых восемь метров над полом.

— Знаешь, если тебе и вправду невмоготу, давай отменим наш договор. Речь шла о том, чтобы ты мне доверяла, а не о том, чтобы возненавидела меня еще больше.

Не отрывая глаз от колокола, я поднялась еще на треть метра, а потом и выше.

— Ну уж нет! — крикнула я. — Я почти на месте.

— Это точно.

В его голосе слышалась гордость, и я даже глянула вниз. Ной мне улыбнулся, и я поняла, что он действительно за меня рад.

Я сама была далеко не рада, но все равно чувствовала себя уверенной. На что-то способной. Сильной.

Ну, может быть, не такой уж и сильной. Руки и ноги тряслись от усталости, но я схватилась за последний зацеп на маршруте и преодолела последние тридцать сантиметров на одной силе воли.

Динь. Динь. Динь.

— Да! — крикнул Ной.

Звон отдался вибрацией во всем моем теле, проник до самых глубин души и разрушил мои собственные представления о том, что для меня невозможно, а что возможно. Он разбудил во мне нечто, уснувшее задолго до последней измены Дамиана.

Или даже задолго до нашего с ним знакомства.

Я позвонила в колокол еще раз просто потому, что могла. Теперь уже не страшась, что меня подведут, не от желания скорее выполнить свою часть сделки и забыть ее как страшный сон, не из стремления произвести впечатление на человека, который подверг меня этому риску.

На этот раз — чтобы отметить свою победу.

Умом я понимала: это не Эверест. Я поднялась на высоту не больше двенадцати метров, по легчайшему из маршрутов на стене скалодрома, в профессиональной альпинистской обвязке со страховочным тросом, под присмотром сотрудников спортивного центра, которые отвечают за мою безопасность.

Но меня все равно распирало от гордости.

Я еще не разучилась справляться с трудностями.

Прабабушка ушла, Дамиан меня предал, мама вновь меня бросила, но я не сдалась. Я еще шевелю лапками и карабкаюсь вверх.

Пусть я по-прежнему злилась на Ноя и мне хотелось