Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

от мужчины, и это был естественный аромат Ноя. Подлинный и натуральный, а не созданный путем многих усилий. Дамиан заплатил бы тысячи долларов, чтобы пахнуть так же, как Ной.

Не надо их сравнивать.

Я слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Спасибо.

Ной улыбнулся самой неотразимой и сексуальной улыбкой на свете.

— Меня-то уж точно не за что благодарить, — сказал он, глядя на мои губы. — Ты сама справилась.

О черт. Ной действительно не из тех мужчин, в чьем лексиконе неизменно присутствует сакраментальная фраза: «А что я тебе говорил?» И поэтому он мне нравился еще больше. Я хотела его еще больше.

Пространство буквально звенело от напряжения, словно между нами туго натянулась невидимая нить. Как будто нас связывал не только страховочный трос, но и что-то еще. Между нами что-то происходило, и как бы отчаянно я ни боролась с нарастающим чувством, как бы часто мы с Ноем ни сшибались лбами из-за бабушкиной книги… он лишь сильнее меня привлекал.

Его глаза загорелись, и он еще крепче стиснул меня в объятиях.

Наши губы были так близко…

— Вы уже все? — раздался звонкий детский голосок.

Я удивленно уставилась на девочку лет семи, вряд ли больше.

— Можно я поднимусь здесь, если вы уже все? — спросила она с надеждой в глазах.

— Да, конечно, — ответила я.

Ной поставил меня на землю и одним ловким движением отцепил страховочный трос от моей обвязки. Боже, какие у него красивые сильные руки! Его бицепсы взбугрились под короткими рукавами футболки. Хорошо, что футболка была эластичной, иначе она бы точно прорвалась.

— Спасибо, — повторила я

— Ты все сделала сама. Я только немножко подстраховал. — Густой низкий тембр его голоса отозвался во мне сладкой дрожью.

— Я на страховке, — раздался еще один голос. Девочка-подросток, видимо старшеклассница, заняла место Ноя, а младшая уже крепила трос к своей обвязке. — Залезай.

— Лезу, — ответила малышка и буквально взлетела вверх по стене, словно ее укусил радиоактивный паук.

— Не может быть! — пробормотала я.

Девочка за считаные минуты преодолела маршрут, на который у меня ушло полчаса.

Ной тихо рассмеялся.

— Еще несколько тренировок, и ты сможешь так же.

Я бросила на него взгляд, полный скепсиса.

— Ты ни разу не сорвалась на пути вверх. — Он потянулся к моему лицу медленно, чтобы дать мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. — Для первого восхождения это потрясающий результат. — Ной взял слегка влажную от пота прядку волос, выбившуюся из моего хвоста, и заправил ее мне за ухо.

— У меня нет проблем с движением к цели, — тихо ответила я. — Но мне всегда страшно упасть.

Я вдруг поняла, что так и есть. Одно дело — шутить с Хейзел о восстановлении душевного равновесия после развода посредством легкой интрижки с красавчиком Ноем, и совсем другое — потерять голову не только из-за его тела, хотя оно действительно великолепно. Влюбиться в Ноя Морелли очень легко.

— Я тебя удержал. — Он не улыбался, не пытался заигрывать, но это было не важно. Правда сама по себе опьяняла.

Он меня удержал.

— Да, — тихо ответила я.

— Не хочешь подняться еще разок? — Уголки его губ дернулись вверх в намеке на улыбку.

Я рассмеялась.

— Даже если бы я и хотела, мои руки категорически против. Они как разваренные макаронины. — Я чуть приподняла кисти, демонстрируя, какие они вялые и обессиленные.

— Позже я сделаю тебе массаж, — пообещал Ной со своей фирменной неотразимой улыбкой.

Я представила его руки на своей коже, и у меня перехватило дыхание.

— Можешь встать на страховке, — предложил он, прервав мои грезы.

— Руки — разваренные макаронины, — напомнила я.

— Не волнуйся, спусковое устройство сделает все за тебя.

— Ты так спокойно доверишь мне свою жизнь? — спросила я, стараясь не слишком уж откровенно пялиться на его длинные ресницы и соблазнительный контур губ.

— Я доверил тебе свою писательскую карьеру, а это для меня практически одно и то же, так что да. Я спокойно доверю тебе свою жизнь. — В пристальном взгляде Ноя читался явный вызов, и я ощутила его как толчок в сердце, очень болезненный и в то же время живительный.

Он действительно рискнул всем ради книги. Уехал из обожаемого города и был готов провести несколько месяцев своей жизни в Поплар-Гроув, чтобы довести дело до конца.

В тот момент я поняла две вещи о Ное Морелли.

Во-первых, писательская карьера для него всегда будет на первом месте. Все остальное, что он любил, отходит на второй план.

Во-вторых, у нас с ним диаметрально противоположный подход к распределению доверия. Он доверял людям сразу и ждал отдачи. Мое доверие надо было сперва заслужить. И Ной его более чем заслужил.

Наверное, пора начинать доверять и себе тоже.

— Ладно, показывай, что надо делать.

Когда он привез меня домой, я первым делом позвонила Дэну. И уже через час стала новой владелицей магазина мистера Наварро.

Сегодня был очень насыщенный день.

Глава восемнадцатая

Май 1941 года

Норт-Уэлд, Англия

Прошло почти два месяца, но в потухших глазах Констанс так и не затеплился свет. Скарлетт ничем не могла ей помочь, не могла ничего посоветовать, не могла ничего сделать — только смотреть, как горюет сестра. И все же она попросила Констанс перевестись вместе с ней в Норт-Уэлд. Это был самый эгоистичный поступок за всю жизнь Скарлетт, но она не умела быть одновременно и женой, и сестрой, так что теперь они обе страдали.

Хотя родители отвернулись от Скарлетт, когда она вышла замуж за Джеймсона против их воли, видимо, эту размолвку держали в тайне от широкой общественности, потому что прошение Скарлетт и Констанс о переводе в Норт-Уэлд было удовлетворено без единой заминки.

Сестры уже месяц служили в Норт-Уэлде. Скарлетт снимала дом за пределами военной базы — ради тех редких ночей, когда Джеймсону удавалось получить увольнительную, — но Констанс предпочла поселиться в казарме вместе с другими женщинами.

Впервые в жизни Скарлетт целую неделю жила совершенно одна. Без родителей. Без сестры. Без сослуживиц из Женской вспомогательной службы. Без Джеймсона. Дорога от Мартлшем-Хит, где была расквартирована его эскадрилья, занимала чуть больше часа, и он приезжал домой — да, наверное, можно сказать, что домой, — каждый раз, когда получал разрешение на увольнительную с ночевкой. Из-за беспокойства за Констанс и страха, что с Джеймсоном что-то случится, Скарлетт жила в состоянии непреходящей панической тошноты.

— Может быть, не стоит сажать его прямо сейчас, — сказала Скарлетт Констанс, когда они вышли в маленький сад, где земля только-только оттаяла после зимы. — Наверное, еще рано.