Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

полпути к дому и обнял так крепко, что она буквально физически ощутила, как кусочки разбитого сердца встают на место и срастаются воедино. С ним все хорошо. Джеймсон дома. Живой.

Скарлетт зарылась лицом ему в шею, вдохнула родной запах и вцепилась в мужа с такой силой, как будто от этого зависела ее жизнь. Хотя да, так и было. Джеймсон и есть ее жизнь.

— Я так волновалась, — прошептала она, еще теснее прижимаясь к нему.

— Знаю. Поэтому сразу выбил увольнительную и примчался к тебе, — сказал он, не выпуская ее из объятий. С той минуты, когда они потеряли Колендорски, Джеймсон думал только о том, чтобы обнять жену. — Со мной все хорошо.

Скарлетт еще крепче прижалась к нему.

Джеймсон посмотрел поверх ее плеча и кивнул Констанс, которая наблюдала за ними с задумчиво-грустной улыбкой. Та молча кивнула в ответ, развернулась на месте и зашагала обратно к машине.

— Кто? — спросила Скарлетт.

— Колендорски. — Джеймсону нравился этот парень. — Пошел на перехват бомбардировщика, но его сбили два вражеских истребителя. Мы видели, как он упал в море.

Он не пытался спастись, выпрыгнув с парашютом. Не подавал сигнал бедствия. Самолет упал вертикально, и если летчик не погиб еще в воздухе, то точно умер бы от удара. После такого падения не выживает никто.

— Очень жаль, — сказала Скарлетт и чуть ослабила хватку. — Просто я…

Ее плечи затряслись, и Джеймсон слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Я здесь, я с тобой. — Он смахнул ее слезы кончиком большого пальца.

— Я не знаю, почему стала такой плаксивой. — Скарлетт улыбнулась сквозь слезы. — Когда изменилось число самолетов, я поняла, что кого-то из вас больше нет. — Она покачала головой. — Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. — Джеймсон поцеловал ее в лоб.

— Нет, я сейчас о другом. — Она выскользнула из его объятий. — Я так сильно тебя люблю, что мое сердце как будто бьется в твоей груди. Я вижу, что происходит с Констанс с тех пор, как она потеряла Эдварда. И мне кажется, если я потеряю тебя, то просто не выдержу. Не смогу жить.

— Скарлетт, — прошептал Джеймсон и снова стиснул ее в объятиях.

А что еще он мог сделать? Больше ничего. Они оба знали: завтра на месте Эдварда мог оказаться он сам. А если принять во внимание непрестанные бомбардировки, то и Скарлетт тоже. В каждом прощальном поцелуе чувствовался горький привкус отчаяния, ведь этот поцелуй мог стать последним.

И если он потеряет Скарлетт… Джеймсон сделал глубокий вдох, чтобы заглушить непрошеные, невозможные мысли. Без Скарлетт не будет его самого. Это из-за нее он бесстрашно бросался в бой, когда их эскадрилью высылали на перехват вражеских бомбардировщиков. Из-за нее старался как можно лучше готовить начинающих пилотов. Из-за нее остался в Великобритании, сколько бы писем ни прислали ему родители — писем, в которых они утверждали, что им гордятся, и буквально на следующей строчке умоляли вернуться домой. Джеймсон не присягал на верность королю, но в своем сердце присягнул на верность Скарлетт и был твердо намерен ее защищать.

— Пойдем. — Он взял ее за руку и повел в дом, но не в спальню, о чем мечтал всю дорогу, а в гостиную, где поставил на патефон пластинку Билли Холидей. — Потанцуй со мной, Скарлетт.

Уголки ее губ слегка приподнялись, но улыбка вышла совсем невеселой. Скарлетт скользнула в объятия Джеймсона, прижалась щекой к его груди, и они медленно закружились по комнате, стараясь не наткнуться на журнальный столик.

Именно в такие минуты Джеймсон жил по-настоящему. Все, что он делал, имело лишь одну цель: вернуться домой — вернуться к ней. Жизнь в разлуке со Скарлетт была худшей пыткой. Особенно когда знаешь, что до нее всего час езды на машине, но у тебя нет возможности приезжать каждый день. Эта мысль не давала ему покоя, лишала сна. Джеймсон скучал по нежным утренним объятиям, скучал по запаху ее волос, когда она засыпала у него на груди. По их разговорам глаза в глаза, по планам на будущее, по поцелуям после очередного подгоревшего ужина. Он скучал по всему, что было связано с ней.

— У меня есть новости, — прошептал он, прикоснувшись губами к ее виску.

— Какие новости? — Скарлетт подняла голову, в ее глазах читалось беспокойство.

— Нас переводят. — Джеймсон очень старался выглядеть серьезным, но губы сами растягивались в улыбке.

— Так скоро? — Она нахмурилась и поджала губы. — Я не…

— Спроси — куда. — Улыбка выдала его с головой. Вот тебе и сюрприз.

— Куда?

Он поднял брови.

— Джеймсон. — Скарлетт укоризненно покачала головой. — Не дразни меня. Куда… — Она резко втянула в себя воздух и прищурилась. — Скажи сейчас же, потому что если ты дашь мне надежду, а потом раздавишь ее, как букашку, то будешь спать на диване в гостиной.

— Нет, не буду, — возразил он с улыбкой. — Для «спать на диване в гостиной» я слишком сильно тебе нравлюсь.

— Конкретно в данный момент не так уж и сильно.

— Ладно, значит, тебе нравится, что я делаю с тобой в постели, — поддразнил Джеймсон.

Скарлетт выгнула бровь.

— В общем, нас переводят сюда, — сказал он, когда песня закончилась. — Через пару недель мы снова будем спать вместе, в одной постели, каждую ночь. — Он погладил ее по щеке. — Будем есть подгоревшие завтраки и наперегонки занимать ванную.

Джеймсон улыбнулся, и у нее защемило в груди. Вот так просто, буквально за считаные минуты совершенно кошмарный день превратился в нечто поистине исключительное.

— Мне предложили пойти на курсы повышения квалификации, — тихо проговорила Скарлетт, словно кто-то мог их подслушать. Ее глаза радостно заблестели. — Еще до конца года меня могут назначить начальницей смены.

— Горжусь тобой.

— А я горжусь тобой. Мы идеальная пара. — Она приподнялась на цыпочки и прикоснулась губами к его губам. — Что ты там говорил о постели?

Они поднялись в спальню еще до того, как заиграла следующая песня.

Утром Скарлетт спустилась на кухню, где Джеймсон уже готовил завтрак. Ее желудок вздрогнул от запаха и сжался.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Констанс, которая сидела за столом и пыталась открыть банку с вареньем.

Точно, они должны были поговорить о курсах повышения квалификации. Скарлетт совершенно об этом забыла и разозлилась на собственную беспамятность.

— Хорошо, — соврала она, пытаясь сглотнуть подступившую к горлу тошноту. — Я не слышала, как ты пришла. Прости, что вчера тебя бросила.

Констанс улыбнулась, глядя то на сестру, то на Джеймсона.

— Не нужно ничего объяснять. Я