Друг отца. Под кожей греха - Anna

Я рассмеялась тихо, немного растерянно, и вдруг поняла, что улыбаюсь так, как не улыбалась последние несколько дней. По-настоящему.

Адриан снова обнял меня, прижимая к себе, и я просто растворилась в этом моменте — здесь и сейчас. Никакого анализа, никаких страхов, никаких «а что если».

Сегодняшний день я хочу хранить в сердце навсегда — он особенный.

Адриан

Днём ранее

Я объехал полгорода.

Круглосуточных ювелирных салонов в Милане не существовало — что, впрочем, было логично. Никто не покупает помолвочные кольца в три часа ночи. Но я всё равно искал, проверяя адрес за адресом и сохраняя в заметках только лучшие.

На мгновение мелькнула мысль остаться у дверей салона и дождаться утра. Ночевать на улице ради кольца для Анастейши казалось… почти разумным.

Но я отмёл эту идею. Утром мне нужна была ясная голова.

В отеле я лёг, не раздеваясь, и уснул почти сразу.

Утром, перед встречей с Бёртоном, я заехал в один из салонов, что отметил ночью. Меня провели в отдельный зал, где приступили к демонстрации ювелирных изделий. Кольца сменяли друг друга — десятки, сотни. Идеальные. Безупречные. Но все чужие. Ни одно не подходило Анастейши.

И наконец увидел его.

Я понял сразу. Даже не прикоснувшись.

Вот оно.

Кольцо из лимитированной коллекции ювелира, чьё имя давно перестало быть брендом и стало легендой. Белое золото, тонкая, почти невесомая оправа и камень необычной огранки — сдержанный, не показной, но притягивающий взгляд. Единственный экземпляр.

Как и она.

Я купил его. Без колебаний. Без сомнений.

Встреча с Бёртоном прошла без эксцессов. Все обещания, данные в баре, были выполнены. Документы подписаны. Договорённости закреплены. Теперь я мог возвращаться в Нью-Йорк с чистой совестью.

Собирая вещи в номере, я набрал Анастейшу. Она ответила сразу.

Я слушал её голос, улавливал знакомый сарказм и ловил себя на мысли: раз она шутит — значит, всё хорошо.

— Ай…

От её болезненного стона я мгновенно напрягся.

— Что случилось?

Она грубо окликнула кого-то, и я невольно усмехнулся.

Да, девчонка определённо научилась показывать зубки. Рад, что теперь может постоять за себя.

Но вдруг донёсся другой голос. Я знал его… и это не радовало.

— Анастейша.

Нахмурился, вслушиваясь.

— Я твоя мама.

Внутри что-то рвануло.

Зои!

— Не разговаривай с ней, — резко сказал я. — Не слушай её. Просто уйди.

Но Анастейша меня уже не слышала. Её телефон с треском ударился о пол, и связь оборвалась.

— СУКА! — я ударил кулаком в стену, не чувствуя боли.

Я звонил ей раз за разом, но никто не брал трубку. Спустя некоторое время мой телефон снова завибрировал.

Синклер.

— Что с ней?!

— Она потеряла сознание. Мы уже в палате, всё под контролем.

— Где эта мразь?! — процедил я. — Как ты вообще допустил, чтобы она к ней подошла?

— Я отвлёкся…

— Отвлёкся?! — сорвался. — Я сказал: глаз с неё не спускать! А не пялиться на медсестёр!

— Прости…

Я сделал вдох. Потом ещё один.

— Зои успела сказать что-то ещё?

— Не знаю. Я не слышал всего разговора.

— Слушай внимательно, — сказал холодно. — Ни на шаг от неё. Зои не подпускать. Как только Анастейша очнётся — сразу домой.

Я сбросил вызов и сжал телефон в руке.

Злость клокотала. На Зои. На ситуацию. На себя — за то, что даже не сопоставил факты раньше. Записал Анастейшу в ту же клинику, где обследуют её брата.

Идиот.

Спустя время Синклер позвонил снова.

— Она очнулась. Зои приходила в палату… но Анастейша её выгнала.

Я выдохнул. С плеч рухнул невидимый камень.

— У меня самолёт через четыре часа. И ещё… Я хочу сделать ей предложение.

— Предложение?! — он даже не пытался скрыть шок.

— Анастейша ничего не должна знать. Завтра в четыре утра я буду в Нью-Йорке. Твоя задача — сообщить декану, что я принял предложение выступить перед студентами. А после лекции последует предложение.

Синклер усмехнулся.

— Ты серьёзно? Предложение в университете?

— Изначально план был другой. Париж. Эйфелева башня. Или Рокфеллерский парк в новогоднюю ночь. Но я не хочу ждать.

—— ✤ ——

Я сел в самолёт и откинулся в кресле, устало закрывая глаза на мгновение. В иллюминаторе проплывали облака, рассекая воздух золотым светом заката, и на секунду мир показался таким тихим и далёким. Но мысли о ней, о предстоящем дне, не отпускали ни на миг. Каждая минута приближала момент, который я ждал… момент, который изменит всё.

Совсем скоро.

Анастейша

Нас оставили одних почти незаметно. Будто весь мир деликатно отступил, оставив нам этот момент, где существовали только мы и наши чувства. Адриан обнял меня так, будто боялся разрушить хрупкость момента. Я уткнулась лбом в его грудь и почувствовала, как сильно истосковалась — по его голосу, по теплу рук, по сильному мужскому плечу, на которое можно опереться.

— Я думал о тебе каждую минуту, — вполголоса сказал он.

— Я тоже, — призналась, не поднимая головы.

Мы говорили шёпотом — о том, как тяжело было быть порознь, как каждый день без другого казался неправильным. О том, что больше не хотим терять ни минуты. О вечности — не громкими словами, а простыми, честными обещаниями, вырванными почти между вдохами.

Мне хотелось, чтобы этот момент растянулся на всю жизнь.

Но реальность всё же напомнила о себе.

Адриану нужно было возвращаться к студентам — сам напросился на это. А у меня по расписанию были другие занятия, другие аудитории, другие профессора. Как бы ни хотелось остаться рядом с ним, пришлось идти дальше.

Я шла к двери медленно, нарочно оттягивая момент. Потом обернулась. Посмотрела на него ещё раз — и сделала шаг назад, всё ещё глядя, словно не могла отпустить.

— После занятий… поедем в компанию? — спросила, скорее по привычке.

Адриан улыбнулся — тепло, с лёгкой насмешкой.

— Ты серьёзно хочешь отмечать нашу помолвку среди папок и отчётов?

Я на секунду задумалась, морщась, а затем отрицательно покачала головой.

— Тогда сегодня вечером, — сказал он. — Французский ресторан.

Я закусила губу, не в силах скрыть улыбку.

«Ooh là là…» — французская кухня. Одобряю.

Перед тем как выйти, я послала ему воздушный поцелуй — и только потом заставила себя закрыть дверь.

Девушки в аудитории продолжали шептаться, и мне удавалось ловить только отдельные обрывки фраз: «Красавчик-бизнесмен», «задержал её после пары», «посмотрите, какая довольная».

Мне было всё равно.

Ещё в школе у меня выработался иммунитет к таким взглядам и комментариям. Я не собиралась никому ничего доказывать, оправдываться и тем более