Друг отца. Под кожей греха - Anna

Как же я устала от такой погоды.

— Моё любимое время года — зима. Если сегодня выпадет снег, я приму это как знак свыше и пойду к психотерапевту.

Он покачал головой.

— Это глупо.

Глупо — тащить меня к мозгоправу.

Кроуфорд на время отступил, но только потому, что нам нужно было вернуться к делам. Он погрузился в бумаги, отчёты и контракты, перебрасываясь со мной краткими указаниями. Я отправляла письма от его имени, дозванивалась до ключевых людей, согласовывала встречи и следила, чтобы ни одна мелочь не ускользнула. Работа шла как по маслу — слаженно, строго и продуктивно, как и полагается в нашем тандеме.

Когда мы вышли, ночь уже окутала город. Мокрые улицы засверкали в свете фонарей, словно ожившие драгоценности.

— Давай погуляем, — внезапно предложила я. — Просто пройдёмся.

— Зачем? У нас же есть машин.

— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?

Адриан

— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?

Я остановился, обдумывая вопрос.

Честно говоря… уже даже не помню.

Когда появляется машина, незаметно перестаёшь ходить пешком. Сначала кажется «неудобно» — зачем топтать ноги, если есть транспорт? А в итоге… просто отвыкаешь.

Я посмотрел на Анастейшу.

Она ждала ответа, слегка прищурившись, будто заранее знала, что выиграла этот спор.

— Можно ли считать прогулкой день нашей первой встречи, когда я бегал за тобой по всему району?

— А-а… это когда ты меня перепутал с проституткой?

Блядь, идиот. Вот зачем я только это вспомнил?

— Нет, Кроуфорд, это не прогулка. И к слову, твои утренние и вечерние пробежки тоже не считаются.

— Давай прогуляемся. Как я вообще могу отказать своей будущей жене?

— Могу поспорить, что ты согласился только для того, чтобы я не вспомнила что-нибудь ещё из твоего постыдного прошлого.

— Не преувеличивай.

—— ✤ ——

Нью-Йорк вечером — это отдельный мир.

Город не засыпает — он лишь меняет дыхание. Сбрасывает дневную суету и переходит на ночную пульсацию. Свет витрин дробится в стекле небоскрёбов, неоновые вывески вспыхивают и гаснут, словно сигналы, понятные только своим. Такси проносятся мимо, оставляя за собой короткие всплески света и звука, а человеческие голоса — десятки акцентов, интонаций, обрывков чужих историй — переплетаются в плотный, живой гул.

Мы шли рядом.

Не спеша.

Плечо к плечу, иногда задевая друг друга будто случайно.

Анастейша смотрела по сторонам с тем редким вниманием, которое бывает у людей, умеющих видеть красоту в деталях. Её улыбка вспыхивала коротко, искренне, и я ловил себя на том, что наблюдаю за ней чаще, чем за городом. Нью-Йорк мог сколько угодно демонстрировать свою мощь, но рядом с ней он неизменно отходил на второй план.

Я привык чувствовать себя уверенно в этом городе. Он всегда был моим союзником: жёстким, требовательным, но честным. Здесь я знал правила и умел в них играть. Но сегодня всё было иначе. Рядом с Анастейшей привычный ритм сбивался, шаги становились медленнее, а мысли — тише.

И в этот момент я понял: если у этого города есть сердце, то сегодня оно билось в такт нашим шагам.

Сам до конца не понял, каким образом мы оказались в метро…

Пространство будто резко сузилось. Люди стояли слишком близко — так, что любое движение отзывалось чьим-то случайным прикосновением. Воздух был густым и тяжёлым, спёртым, пропитанным смешанными запахами, происхождение которых лучше не знать. Гул тоннелей, усиленный эхом, стучал в висках и оседал внутри неприятной вибрацией, словно что-то чужое пробиралось под кожу. Я невольно выпрямился, стараясь отвоевать вокруг себя хотя бы несколько сантиметров личного пространства.

— Если ад на земле существует, то это он, — пробормотал я, притягивая Анастейшу ближе. Чтобы ни одна чужая рука не коснулась её.

Она рассмеялась.

— Между прочим, за всё время в Нью-Йорке я так ни разу и не прокатилась на метро.

Что ж. За ней — хоть в ад.

Поезд унёс нас прочь от привычных кварталов, и вскоре каменные джунгли сменились редкими домами и ржавыми ограждениями, уступив место широкой линии бруклинского пляжа.

Волны бились о берег с глухим гулом, небо затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками, ветер выл, срывая с океана холодные брызги и обнажая пустой пляж.

Без колебаний я снял с себя пальто и накинул на Анастейшу, дрожащую от холода.

— Сейчас начнётся дождь.

— Закусочная, — воскликнула она, указывая пальцем вперёд. — Давай там переждём?

Другого выбора у нас просто нет.

Мы забежали внутрь и, смеясь, плюхнулись за свободный столик.

Первым делом я огляделся. Красные диваны блестели под мигающим неоном, из старого автомата играла громкая музыка, а запах жареного заполнил воздух. Меню, потрёпанное и пожелтевшее, казалось, не видело новых блюд уже лет двадцать.

Я скептически пролистал страницы.

Было бы интересно взглянуть на «творческую» команду, которая придумывала эти названия: Большой Джо, Соусная Мама, Сахарный Раш Суприм, Толстяк Чак Бургер…

Очень креативно.

Через десять минут к нам подошла официантка. Мой взгляд тут же зацепился за огромное жирное пятно на её фартуке. Анастейшу это ничуть не смутило. Глядя на неё, я понял: в этой закусочной просто не существует ничего, что могло бы испортить ей аппетит. Особенно если речь идёт о её любимом фастфуде.

— Я буду бургер с двойным беконом, картошку фри и колу.

Её глаза засверкали так, будто она только что пережила лучший момент за весь день.

— Воду, пожалуйста. Без газа, — озвучил свой заказ и захлопнул меню.

Анастейша тяжело вздохнула.

— Принесите ему то же самое, что и мне.

Официантка кивнула и тихо удалилась.

— Испугался здешней кухни? — ехидно поинтересовалась Анастейша.

Я промолчал, скривив рот в едкой ухмылке.

— Это не ресторан со звёздами Мишлен, — точно подметила она, — но должно быть вкусно. Пора бы и тебе окунуться в мой мир.

— Ты, видимо, как-то неправильно поняла смысл фразы «любовь требует жертв».

Миниатюрная ладонь Анастейши аккуратно легла на мою руку.

— Не ворчи. Лучше скажи, как тебе наша спонтанная прогулка?

— Ты рядом, а это значит, что всё идеально, — я осторожно переплёл наши пальцы. — Даже несмотря на метро и это место.

И это чистая правда.

Меня выдернули из привычной зоны комфорта — и, к собственному удивлению, мне это понравилось.

Когда принесли заказ, Анастейша не стала ждать ни секунды: развернула бургер, откусила и тут же запила колой. Со стороны можно было бы подумать, что она не ела целые сутки.

Я следил за каждым её движением, пока она не ткнула пальцем в мою