Друг отца. Под кожей греха - Anna

Без психотерапевта я бы никогда не осознала, насколько моя голова переполнена тяжёлым, лишним и ненужным.

Адриан поддерживает меня так, как подобает любящему мужчине. Каждый день отвозит в клинику и ждёт окончания сеанса в машине. Ещё ни разу из его уст не прозвучал назойливый вопрос вроде: «ну что, помогает?». Несмотря на интерес к моим занятиям с психотерапевтом, он никогда не вмешивается.

Наши отношения обрели… глубину. Мы стали больше разговаривать — не о проблемах, а о будущем. О планах, которые хотим реализовать вместе. В наших разговорах больше близости, чем даже в страстном сексе, который у нас случается ежедневно.

В учёбе, к моему удивлению, тоже всё начало налаживаться. То, что прежде казалось катастрофой — например, предстоящие зачёты — уже не пугало так сильно. Теперь у меня снова получается полностью концентрироваться и лекции перестали быть просто фоном. Я даже сдала промежуточный тест по предмету, который раньше вызывал паническую дрожь в теле.

Доктор сидел напротив, погружённый в записи. Я наблюдала, как он медленно перелистывает страницы, останавливается на строчках, делая пометки. Его лицо оставалось спокойным, почти непроницаемым.

Затем он снял очки.

Этот жест почему-то заставил меня выпрямиться.

— Анастейша, — произнёс он ровно, — у ваших реакций есть одна особенность: они не совпадают с теми событиями, которые вы осознаёте.

Я нахмурилась, пытаясь уловить скрытый смысл.

— Что это значит?

Он сцепил пальцы в замок.

— Фрагмент раннего детства не интегрирован в память. Это не просто «не помню» — это вытеснение.

Слово повисло в воздухе.

Вытеснение.

— Мой мозг просто… удалил часть жизни?

— Не удалил. Заблокировал. Это защитная реакция психики. Если опыт был травмирующим, сознание могло его изолировать, чтобы сохранить способность функционировать.

— И что вы предлагаете?

— Существует метод управляемого транса, иногда называемый гипнотической регрессией. Это контролируемое погружение в изменённое состояние сознания, которое позволяет получить доступ к вытесненным воспоминаниям.

Я медленно провела языком по пересохшим губам.

— Вы хотите ввести меня в гипноз?

— Это не сценический гипноз, — спокойно уточнил он. — Вы останетесь в сознании и будете находиться под строгим контролем. Учтите, транс не обязателен и возможен только с вашим согласиям. Но также прошу заметить: метод достаточно эффективен.

Не обязательно.

Но результативно.

Я повернулась и устремила задумчивый взгляд в окно.

Если мозг что-то заблокировал… значит, на это была причина. Стоит ли теперь тревожить старые раны?

Сопротивление давило изнутри, а странное притяжение к неизвестному манило вперёд. Что, если именно это даст ответ? Что, если всё, что происходит со мной сейчас, — лишь отголосок того, чего я не помню?

— Хорошо. Я согласна.

Доктор лишь кивнул, словно именно этот ответ он и ждал.

— В таком случае приступим на следующем сеансе.

—— ✤ ——

Ночью я не могла уснуть.

Адриан уже давно спал, дышал ровно и глубоко, а его рука спокойно лежала на моей талии. Я же не отводила взгляд от потолка, обдумывая свой выбор. Мысль о том, что внутри меня есть целый пласт жизни, к которому у меня нет доступа, пугала сильнее самого воспоминания.

Может, я зря согласилась на гипноз? Психика ведь скрыла это не просто так. А вдруг потом станет ещё сложнее, когда узнаю правду?

Или всё же рискнуть и закрыть этот чёртов кусок неизвестного из моего прошлого?

Я тяжело вздохнула.

— Анастейша, — произнёс Адриан, разрезая тишину. — Что тебя тревожит?

— Извини, я не хотела тебя будить. Просто не уверена, что поступила правильно, согласившись на гипноз.

Он сгрёб меня в объятия и прижал к себе крепко-крепко.

— Если не готова, тогда, пожалуй, стоит отказаться.

Я прикрыла глаза, обдумывая его слова. Рука Адриана медленно заскользила по моей спине, и каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью. Раз уж моя голова уже не работала, я решила отвлечься и переключить мысли на то, что действительно было нужно в этот момент.

С положения лёжа я резко поднялась на колени — движение вышло почти вызывающим — и, не давая себе времени передумать, стянула с себя короткую шёлковую сорочку. Тонкая ткань соскользнула по коже и упала на пол.

Адриан на мгновение замер.

В его тёмных глазах вспыхнуло чистое, неподдельное удивление. Он медленно провёл взглядом по моему телу сверху вниз. Не задавая ни одного вопроса, не произнося ни слова, он подался вперёд и прижался губами к моей груди. Его ладони легли на бёдра — крепко, уверенно — и в ту же секунду он втянул сосок в рот, медленно, без спешки. По телу прокатилась острая волна тепла, от которой перехватило дыхание.

Я инстинктивно вплела пальцы в его волосы, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно раскрывается — не от стыда, не от страха, а от осознания, что сама это начала.

Он поочерёдно играл с моими сосками — покусывал, облизывал, сминал губами, вызывая трепет в груди и тягучее тепло между ног, куда уже проникали его проворные пальцы. Адриан отстранился от моей груди лишь затем, чтобы уложить меня на холодную простыню. И прежде чем я успела перевести дыхание, он вошёл в меня — резко, почти грубо.

От привычной нежности не осталось и следа — она уступила место чему-то более дикому. Лично для меня — неожиданному и пугающе притягательному.

Адриан больше не сдерживался. Он брал меня грубо, доминирующе, без привычной осторожности. Во все предыдущие разы Кроуфорд тщательно держал свои желания под жёстким контролем. Но не сегодня.

Сегодня я сама дала зелёный свет.

И, чёрт возьми, это было великолепно.

Грубость, переплетённая со страстью. Лёгкая боль, тонко перекликающаяся с наслаждением. Напряжение, которое нарастало с каждым движением и растекалось по телу горячими волнами.

Казалось, он открыл для меня совершенно новый мир — мир, где границы размываются, где дозволенное расширяется до предела, где прикосновения достигают тех точек, о существовании которых я знала… но даже не подозревала, что они способны подарить такое крышесносное возбуждение.

Каждый шлепок отзывался вспышкой жара.

Каждое жёсткое, уверенное движение усиливало напряжение, сбивая дыхание.

Каждая хриплая, почти непристойная фраза, сорвавшаяся с его губ, приближала нас к кульминации.

Ночь оказалась необузданнее всех тех, что были между нами прежде.

—— ✤ ——

Уже следующим утром доктор и я отправились в кабинет, предназначенный для проведения гипнотерапии.

Он был меньше и уютнее предыдущего. Плотные шторы приглушали дневной свет. Лампы стояли по периметру, и от этого пространство казалось отделённым от внешнего мира.

У стены располагалось кресло с высокой спинкой, рассчитанное на долгий разговор. Чуть сбоку —