Друг отца. Под кожей греха - Anna

потому, что не хотела говорить, а потому что внезапно стало страшно. Вряд ли у меня вообще есть право так вторгаться в его жизнь.

— Ты пришла ко мне? — его лицо осветилось робкой улыбкой.

В груди что-то болезненно сжалось, и уйти уже было невозможно.

Я осторожно переступила порог и села в кресло напротив кровати. Слишком внимательно — будто боялась упустить хоть одну деталь — всмотрелась в его лицо: бледное, осунувшееся, с глазами, в которых было слишком много ожидания.

— Почему ты смотришь на меня так, словно увидела Санта-Клауса? — он попытался улыбнуться, но тут же закашлялся.

Я машинально потянулась к нему, чтобы похлопать по спине, но он слабо покачал головой, почти извиняясь, — давая понять, что не стоит.

— Да… кхм. Я пришла навестить тебя.

— Это лучшее событие за… кхе-кхе… последнее время, — выдавил между приступами.

— Может, мне всё-таки позвать врача?

Мальчик поспешно выставил ладони вперёд и замахал ими, словно испугался самой мысли.

— Нет. Только не врачей. Они делают мне уколы… — он снова закашлялся.

Брат немного поёрзал и широко распахнул глаза, глядя на меня так, словно я держала в руках самый долгожданный подарок в мире.

— Ты пришла мне помочь?

— Я?.. — переспросила осторожно. — Как именно я могу тебе помочь?

Он нахмурился, закусил губу, подбирая слова.

— Мама сказала… — замялся на несколько секунд, а потом добавил: — Что ты дашь мне свою кровь.

Слова упали между нами тяжело, глухо.

На секунду в голове воцарилась пустота — будто кто-то выключил звук.

— Тогда мне станет лучше, — продолжил он тише. — И я не умру.

Я посмотрела на него и не сразу смогла вдохнуть.

Брат говорил спокойно, без страха, будто повторял что-то обыденное — как будто это давно было решено за него. И за меня.

— Это… мама так сказала?

Он кивнул.

— Да… — он чуть поёжился, словно собираясь с мыслями. — Мне больше никто не может дать свою кровь… Мама сказала, что никого подходящего нет… А потом сказала, что ты поможешь. Ты ведь хорошая.

Наивная мысль, что мать могла измениться и ей действительно было важно наладить контакт, рассыпалась в прах. Всё это время она не стремилась к примирению.

Всё, что ей было нужно, — моя кровь. Надо же… даже помнит, какая у меня группа и какой резус-фактор.

Я снова посмотрела на мальчика. В его больших глазах читалось доверие… и гнусные обещания матери. Я подбирала слова, но так и не успела закончить. Дверь палаты распахнулась и звонко ударилась о стену.

Брат вздрогнул.

— Извини, ребёнок, — сходу процедил Адриан, войдя в палату, — но нам пора.

Он схватил меня за предплечье — крепко, но не грубо — и почти сразу потянул к выходу. Я не сопротивлялась.

Уже в коридоре он остановился так резко, что я едва не врезалась в него.

— Теперь ты поняла? — его голос был низким и сдержанным, но в нём кипела ярость. — Поняла, что она из себя представляет?

Я промолчала.

— Ей не нужен контакт. Не нужна ты, — продолжал он, почти цедя слова. — Ей нужна выгода. Она хочет тебя использовать.

Я опустила взгляд в пол. Сил возражать не было.

— Я предупреждал, — глухо добавил он. — Пытался тебя защитить. А ты всё равно пошла.

Вина навалилась тяжёлым комом.

Я пошла.

Я не послушала.

Я позволила снова себя ранить.

Внутри было больно. Потому что до последнего жила надежда — глупая, упрямая, почти детская.

Что мать всё-таки могла измениться.

— Адриан…

И в этот момент где-то за спиной, из глубины коридора, раздался холодный, насмешливый голос:

— Ну хватит делать из меня единственного монстра, Кроуфорд.

Адриан медленно выпрямился и закрыл меня собой.

— Расскажи лучше свой грязный секрет. Или мне это сделать за тебя?

— Закрой рот! — рявкнул Адриан.

Я вроде слышу слова, но смысл не доходит. Всё разлетается на куски прямо перед глазами…

Не понимаю, что происходит.

Почему они обвиняют друг друга?

Какие секреты?

Кто виноват? Кто прав?

Когда это всё закончится?

Зажмурившись и сжав руки в кулаки, я сорвалась на крик:

— Хватит!

Вокруг уже начали собираться зеваки — врачи, посетители, все, кто оказался рядом.

Вначале я метнула на мать разъярённый взгляд, затем перевела его на Адриана и задала решающий вопрос:

— О чём она говорит?

Глава 16

Анастейша

Я смотрела на Адриана в упор, не отводя взгляда.

Ждала.

Он знал — и всё равно молчал.

Его лицо стало непроницаемым, будто он в одно мгновение захлопнул передо мной дверь. Ни слов, ни попытки объясниться — только напряжение, натянутое между нами до предела.

— Почему ты молчишь? — вырвалось у меня. — Скажи хоть что-нибудь, чёрт возьми!

Мне было всё равно, что вокруг уже собрались люди. Врачи, посетители, случайные свидетели — они стояли рядом, переговаривались, наблюдали. Я не видела их. Был только он. И пустота, которая с каждой секундой становилась всё шире.

Адриан шагнул ближе и осторожно коснулся моего плеча — так, словно боялся, что я рассыплюсь от прикосновения.

— Давай поговорим в другом месте, — наконец произнёс он.

Я резко сбросила его руку.

— Что она имела в виду? — указала на мать. — Ответь мне, Адриан.

Он сделал шаг ко мне, но я мгновенно отступила. Мне нужна была правда. Какая бы она ни была.

— Что же ты молчишь, Кроуфорд? — протянула мать. — Скажи ей. Или это сделаю я.

Он повернулся к ней так резко, что я на мгновение подумала — ещё секунда, и он сорвётся. Его лицо стало жёстким, в глазах вспыхнула едва сдерживаемая ярость.

Мать усмехнулась — криво, почти удовлетворённо.

— Знаешь, из-за кого ты выросла без меня? — она кивнула в сторону Адриана. — Из-за него.

Мир будто качнулся. Воздуха стало меньше. Звуки отдалились, словно кто-то резко убавил громкость.

— Из-за него мне пришлось бросить тебя. И твоего отца.

Слова ударили сильнее пощёчины. Зрение поплыло, и я не сразу поняла, что в глазах стоят слёзы.

Я медленно повернулась к Адриану.

— Это правда?

Он смотрел на меня, почти не моргая.

— Да, — сказал тихо. — Это правда. Но я сделал это, чтобы защитить тебя.

— Ложь! — резко бросила мать. — Я никогда не представляла угрозы для собственного ребёнка. Он умеет красиво врать. Всегда умел.

Адриан шагнул к ней, сжав челюсть. Под кожей резко обозначились желваки. Было видно — ещё мгновение, и он не выдержит.

Но я не позволила этому случиться.

Прежде чем он успел что-либо сказать, я шагнула вперёд и ударила мать.

Пощёчина прозвучала звонко. Ладонь обожгло, а на её щеке мгновенно проступил алый след.

— За что? — она