Друг отца. Под кожей греха - Anna

— За то, что годы тебя ничему не научили! Ты как была низким человеком, так им и осталась. Тебе мало того, что ты уже разрушила? Решила повторить?

Перед глазами вспыхнуло прошлое: ледяной пол под босыми ногами, крики и вязкое чувство вины, к которому я привыкла так же, как к собственному имени. Оно жило во мне годами — тяжёлое, навязанное, чужое.

Мать заслуживала не пощёчины, а боли куда более глубокой и мучительной.

Но я — не она.

И на этом всё.

Адриан снова приблизился и осторожно обнял меня за плечи.

— Поехали домой. Тебе нужно отдохнуть.

Домой.

А где он — этот дом? Разве домом можно назвать место, где тебе лгут?

— Нет.

Я отстранилась, перевела взгляд с него на мать и тихо, почти ровно сказала:

— Вы стоите друг друга. И я больше не хочу быть частью вашего мира — ваших тайн, лжи и недомолвок.

Я ушла без пауз и прощальных слов.

Адриан догнал меня уже на улице.

— Анастейша!

Остановилась и развернулась, не думая, не рассчитывая — просто сама собой двинулась вперёд.

Кулаки врезались в его грудь резкими толчками: сначала один, потом другой, словно ритм, который вырывается не по воле, а потому что иначе внутри всё лопнет.

Он не отстранился, не отступил, не выругался — просто стоял, принимая каждый удар, не сводя с меня глаз, будто понимал, что это не ярость.

Каждый удар отзывался не в воздухе, а в теле, в голове, там, где память пересекается с болью. Я не замечала ни боли в руках, ни того, что происходит вокруг — только его неподвижная фигура и этот странный, свинцовый ритм.

— Это ты! — сорвалось с моих губ. — Ты был тем мужчиной! Ты мог сказать правду, мог признаться раньше… Сколько раз, чёрт возьми, ты мог это сделать? Сколько?! Ты трус!

— Я знаю, — проговорил сквозь сжатые зубы.

Руки опустились сами.

Боль не ушла — она всё ещё жила внутри, колючая и горькая.

Но продолжать дальше было невозможно.

Я люблю его.

И слишком хорошо знаю, что будет дальше, если вдруг останусь: посыплются извинения, просьбы не уходить, обещания всё исправить. И я знала — стоит услышать их, и прощение придёт раньше возможности по-настоящему понять тяжесть его поступка.

— Пока что я не готова тебя ни видеть, ни слышать.

Он не успел ответить.

Я развернулась и почти бегом ушла в неизвестном направлении, ясно понимая лишь одно: прежней жизни больше не будет. Ни для него. Ни для меня.

За поворотом внезапно вылетела машина. Резкий визг тормозов разорвал воздух. Кто-то закричал.

Я не остановилась.

Хотя, наверное, стоило бы.

На миг мелькнула нелепая мысль: вдруг это знак, и я совершаю ошибку?

Плевать.

Мне больше не хотелось верить ни в судьбу, ни в предупреждения, ни в красивые совпадения со смыслом.

—— ✤ ——

Парк встретил меня холодным воздухом и почти пугающей тишиной. Мир вокруг будто застыл, тогда как внутри всё продолжало рушиться. Я дошла до ближайшей скамейки и опустилась на неё. Ладони сами закрыли лицо.

Не знаю, сколько прошло времени — минуты или часы. Я чувствовала лишь одно: внутри медленно оседает что-то тяжёлое и окончательное. Словно целая глава моей жизни захлопнулась без права на возвращение.

Назад дороги нет.

Ничего из того, что было, уже не вернуть.

Не склеить.

Не оживить.

И, кажется, впервые за сегодня я по-настоящему это поняла.

Адриан

Я не побежал следом сразу. Секунда — максимум две. Не потому, что не хотел. Потому что понял: если сейчас рвану за ней с тем, что у меня в голове, станет только хуже. И всё равно опоздал.

Она уже исчезла за поворотом.

— Чёрт…

Руки дрожали не от страха — от злости. На себя. На ситуацию. На то, что тянул с правдой. Знал, что должен был сказать. Знал. И всё равно выбирал «позже».

Позже.

Какой же я мудак.

Вытащил телефон из кармана почти автоматически и набрал её номер.

Первый гудок.

Второй.

Третий.

Тишина.

Я сел в машину и резко вырулил с больничной парковки. Нью-Йорк жил своей обычной жизнью — огни, люди, шум, такси, сигналы. Городу, как и всем вокруг, было плевать, что моя жизнь только что треснула по швам.

— Возьми трубку, Стейси… — пробормотал сквозь зубы.

Снова вызов. Снова пустота.

Где она? Куда могла пойти — в парк? На набережную? В любое место, где можно раствориться, скрыться ото всех, спрятаться от чужих глаз и слов.

Я проехал квартал, второй. Смотрел на прохожих так, будто она могла материализоваться среди них.

Это я довёл её до этого.

Не мать.

Не прошлое.

Я.

Нужно было сказать раньше. Дать ей выбор. Не стоило притворяться защитником, когда всё, чего она хотела, — честность.

Телефон завибрировал, вселив в меня надежду — но она мгновенно угасла, когда я посмотрела на экран.

Синклер.

— Спешу тебя обрадовать: моё первое совещание с инвесторами прошло успешно. А ты ещё сомневался, доверять ли мне такое «плёвое» дело, — с ходу затараторил он.

— Мать твою, заткнись!

На мгновение повисла пауза.

— Что произошло?

Я коротко выдохнул:

— Я облажался. Анастейша узнала про историю с Зои. Она ушла. И я, блядь, не знаю, где её искать.

Он не стал задавать лишних вопросов.

— Где ты?

— На Бродвее. Еду к парку.

— Подключаюсь. Скидывай локацию.

Сбросив вызов, прибавил скорость, не теряя ни секунды.

—— ✤ ——

Центральный парк встретил меня холодом и чёртовой иллюзией спокойствия. Люди гуляли, кто-то смеялся, пара подростков гонялись друг за другом в догонялки.

Мир не рушится, когда рушишься ты.

Я шёл быстро, почти бегом, оглядывая каждую скамейку.

Её здесь не было.

Звонок.

Снова.

И снова.

Результата — ноль.

— Чёрт возьми, Анастейша…

Я остановился, упёрся руками в перила, сжал их так, что побелели костяшки.

—— ✤ ——

Синклер подъехал через двадцать минут.

— Телефон включён? — коротко спросил он.

— Да. Но не отвечает.

— Значит, не хочет. Это лучше, чем если бы был выключен.

Как всегда. Капитан, мать его, очевидность.

— Я проеду вдоль набережной, — сказал он. — Ты — в сторону Пятой. И держи связь.

Я кивнул.

Мы разошлись в разные стороны.

Я обходил квартал за кварталом. Заглядывал в кофейни, в переулки, в круглосуточные магазины. Несколько раз показалось — вот она. Тот же силуэт. Та же походка.

И каждый раз — не Анастейша.

Нью-Йорк огромен. И впервые за долгое время я почувствовал, насколько.

В голове снова и снова прокручивал